Выживший состав XII легиона присудил Ило жалованье одного дня службы – за спасение легиона от немыслимого позора.
От ветхого старца маршала Итхи из Хаба пришла в посылке накидка сигнифера из белоснежной волчьей шкуры – честь, забытая со времен правления предыдущей династии.
Патриотически настроенные граждане посылали Ило кошели с золотом, а члены городского управления Гаазы преподнесли драгоценную рукопись, украшенную невероятной красоты рисунками.
Днем повсюду, где бы ни проходил Ило, его шумно приветствовала вся армия.
Ночью он только и делал, что отбрыкивался от девиц – не от всех, конечно, а только от самых простоватых.
Ило «взял себе в голову». И наплевать, что будет потом.
* * *
«А потом все очень даже неплохо, – сонно думал Ило, – вот только белая волчья шкура бессильна уберечь от гнева самого императора».
Старик, наверное, так и не пронюхал, что сигнифером его внука служит Иллипо, последний представитель опального клана. Шанди-то ему точно не сообщал. Ило лично переписывал рапорты о Карфине и об ущелье Костей и знал лучше кого бы то ни было, что и как там говорилось. Принц Ралпни погиб на поле брани, на смену ему встал легионер по имени Ило. И все.
Но теперь, когда слава о сигнифере гремит из края в край, старый тиран наверняка прознает насчет Иллипо. В Хабе найдется достаточно скверных языков, чтобы донести новость в глухое императорское ухо.
И Шанди был на волосок от бунта… Свою-то голову он на плечах удержит, а вот голову Ило потеряет и глазом не моргнет. Вот он, смертный приговор, на столе Ило:
«Дражайший и всячески почитаемый мною дедушка. Понуждаемый исключительно великой потребностью, я обращаюсь к тебе со словами столь резкими и прямыми, что не в силах сдержать огорчения. Увы, обстоятельства вынуждают меня на самые решительные действия. Вот уже многие месяцы я умоляю тебя позволить жене моей приехать в Гаазу, дабы здесь мы смогли воссоединить семью, и я не страдал бы более без ее любви и утешения…»
Если Эшиале не будет дозволено приехать прямо сейчас, писал Шанди, он намерен преступить свои полномочия и, вопреки желаниям императора, лично встретиться с нею в Хабе.
Неповиновение! Измена! Теперь-то дряхлого кровопийцу уж точно хватит удар! Но прежде он расправится с обидчиком: вот уже полвека никто не осмеливался обращаться к нему в подобном тоне.
«Все проблемы Шанди, – зевая, думал Ило, – в распроклятой моногамии». Боги! У парня может быть столько женщин, сколько он пожелает, и прямо здесь, в Гаазе. Принципы не должны заводить мужчину слишком далеко. Слишком далеко! И что такого замечательного может быть в какой-то бабенке?
Конечно, мужчину должны занимать мысли о наследниках (а для будущего императора это – особо важный вопрос), но у Шанди уже есть дочь. Еще один ребенок может и обождать немного, не так ли?
В тихой жизни у домашнего очага есть, наверное, свои прелести; Ило, признаться, еще ни разу не пробовал и пока не собирался испытывать их на себе.
А насчет удовольствия и отдыха… Так ведь именно в разнообразии – приличная доля всех удовольствий! Зачем еженощно тянуть одну и ту же старую песню, когда вокруг столько прекрасных мелодий?
Впрочем, к спешной поездке в столицу Шанди наверняка подталкивают и известные политические соображения. Старик давно бьется в маразме, и долго его выступления, конечно же, не продлятся. Но принц требовал вовсе не возвращения в Хаб, послушать его – так это вообще дело десятое!
Ило проморгался, сбрасывая сонливость, и вновь углубился в чтение кошмарного документа. Закончив, он метнул вожделеющий взгляд на дверь в кабинет Шанди, прикидывая, не стоит ли пойти туда прямо сейчас и поспорить с безумцем? Какая разница, где тебе отсекут голову – здесь или в Хабе?.. К подобным нарушениям субординации Шанди едва ли отнесется снисходительнее, чем его же дед.
Слова, нацарапанные в самом верху, предназначались Ило. Там говорилось без обиняков: «Секретно. Переписать лично».
Заключительный документ будет запечатан особой печатью и отправится в Хаб в отдельном пакете с кусочком свинца внутри – чтобы не всплыл, если корабль пойдет ко дну. В руки Эмшандара он попадет нераспечатанным – и никто во всем белом свете не узнает, что внук императора осмелился выставить деду ультиматум…
Но старик уже почти слеп. Личные письма императору требовалось писать особой кистью, специальными черными чернилами – ив придачу огромными буквами, вроде как на плакате. На целую страницу – не более дюжины слов. Собственно, в этом и заключалась работа Ило.
Значит, император сообразит, что по крайней мере один человек знает о нанесенное ему оскорблении. И письмецо – не что иное, как смертный приговор Ило; тем паче если старик уже знает, что, по сути дела, этот «единственный свидетель» – из ненавистных Иллипо… В том, что император захочет отомстить негодному Ило, сомнений не возникало. Ило уже мертвец – и только потому, что прочел эту несчастную бумажку!
Ах, долг солдата! Опасности военной карьеры! С тяжким вздохом Ило потянулся за кистью и баночкой чернил, порылся в ящике своего стола и достал самый большой кусок пергамента, какой только смог сыскать.
Со времени возвращения грязного, измученного, обгоревшего XII легиона в Гаазу прошло уже два месяца – два напряженных, сумасшедших, диких месяца. Ило так и не успел отдохнуть толком. По прибытии перед Шанди встала едва ли выполнимая задача заполнить все легионные бреши за остаток зимы: не хватает ни оружия, ни людей; дороги перекрыты; над городом висит угроза эльфийской Контратаки (к счастью, так и оставшаяся только угрозой)… Шанди умудрился отстроить легион заново – сверху донизу, несмотря на то, что слухи о драконах вовсе не притягивали рекрутов, а, наоборот, вызвали лавину отставок. Шанди и сам превратился в тень, а его подчиненные выглядели даже хуже.
И Шанди хоть спал по ночам! Ило же, как правило, – нет.
Во дворце проконсула у Ило был собственный большой кабинет. Боковая дверь вела отсюда в кабинет Шанди, другая – в зал, где трудилась сотня писцов. Наверное, Ило был вторым по средоточию власти лицом во всем Квобле – неофициально, разумеется.
И что странно, он не использовал эту власть в целях личной выгоды! У него попросту не было времени – да и денег пока хватало с избытком. Остается уповать на то, что духи наиболее могущественных предков Ило не сгорают со стыда, видя, как раз за разом их тупоумный потомок упрямо упускает шанс разбогатеть по-настоящему. Позже, когда Шанди воссядет на Опаловый трон и назначит его претором какого-нибудь города, – вот тогда Ило не станет терять времени зря, обдерет свое хозяйство как липку и разживется золотишком. Именно этого и ждут от преторов. Только так и делаются дела – а все Иллипо имели прирожденный талант к использованию служебного положения в корыстных целях. А пока он вежливо отказывался от всех и всяких взяток, передвигая взяточников в самые хвосты длиннейших списков… И тем самым создал полную неразбериху среди местных богатеев, никому из которых пока не доводилось иметь дело с честными служащими имперских канцелярий. Ило зевнул снова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
