Читаем без скачивания Опасные союзники - Алекс Орлов

– Но мы здесь гости, – снова напомнил Мартин. – К тому же ты, Ламтак, не можешь сейчас говорить от имени настоящего Ламтака, поскольку отравлен дурманом.

– И что же делать?

– Предлагаю обсудить все утром, на свежую голову.

– Постойте, а где я буду утром? – спросил Рони.

– Видимо, на перине нашей хозяйки, – ответил Мартин. – А ты что скажешь, Ламтак?

Гном вздохнул. С одной стороны, дурман разрывал его рассудок, однако рассудок у гномов был крепче, чем у кого-либо, и Ламтак кивнул.

– Давайте все решим на чистой бороде.

– Чего? – не понял Мартин.

– Ну, у вас говорят – на трезвую голову, а у нас – на чистой бороде. Когда гном после пьянки умоется и расчешет запачканную на пиру бороду.

– Это нам тоже подходит. Давайте ложиться спать, у нас был длинный день.

– Там снаружи все еще светло, – заметил Рони. – Это просто мы спустились в подвал.

– Не день – вечер, – возразил Бурраш и, поднявшись с табурета, перебрался на широкую скамейку возле стены, застеленную соломенным тюфяком.

За ним на свой тюфяк перебрался и Ламтак, и вскоре оба захрапели. А Рони подошел к водяным часам, отметил хлебным мякишем нужное время и вернулся за стол, где Мартин после мяса взялся за оставшийся в тарелке бульон.

– Ты знаешь, я ее боюсь, – признался вдруг Рони, когда Мартин вернулся к мясу горного суслика.

– У тебя же почки от желания болели. Соберись, приятель, сожри пару креветок и вперед.

– У меня еще есть время.

– Тогда просто соберись. Не знаю, что у нее на уме, но нам важно застолбить место, Рони. Ты должен хорошо себя показать – от имени всей нашей команды.

– Я понимаю, Мартин. Но что, если я просплю срок?

Оба посмотрели на циферблат водяных часов Бушталлера. Вода продолжала капать, и стрелки понемногу смещались в сторону хлебного мякиша.

– Не знаю, Рони. Просто встань рядом с часами и стой, тогда ты точно не уснешь.

– Тебе легко говорить, а я съел четыре блюда жирного мяса, и меня клонит в сон.

– Я же сказал – встань рядом с часами, – повторил Мартин и, дотянувшись до жирной лепешки, заметил в ней привкус морской капусты – зеленых водорослей, которые часто добавляли в хлеб и суп в портовых тавернах Лиссабона.

Ах, Лиссабон – это была его молодость. После освобождения из Угла Лиссабона в жизни Мартина почти не было, остался только Пронсвилль.

– Пойду-ка я спать, – сказал Мартин, чувствуя, что желудок перевешивает голову. – А ты не спи, вставай к стене и карауль, это дело для нас весьма важное.

74

В дверь постучали. Середа потянулась под одеялом всем своим гибким телом и, сунув руку под подушку, сказала:

– Войди, Генрих.

Дверь опочивальни открылась, и вошел начальник ее охранного отряда – такого многочисленного, что вполне мог сойти за войско.

– Доброй ночи, госпожа, – произнес Генрих и низко поклонился, звякнув оружием, которое висело на двух поясах. Здесь были мечи в полтора локтя, метательные ножи, ударные кинжалы и кованые даги. Генрих был готов к любой схватке в любом соотношении сил. Он был иноземцем, но уже много лет служил в здешних местах и последние пять лет – госпоже Середе.

– Говори, Генрих, – произнесла она, отпуская под подушкой рукоять кавалерийского арбалета, который был всегда взведен и готов к действию.

– Ваши гости, госпожа, думали о том, чтобы убить вас…

– С чего это?

– Они полагали, что вы намеренно отравили их креветками.

– Пусть думают что хотят, здесь наша земля и наши порядки.

– Но я должен приготовиться к нападению, моя госпожа.

– Не будет нападения, Генрих. Расскажи лучше, что там на Черной горе.

Наемник вздохнул, у него не было хороших вестей для своей хозяйки.

– Вторая рота отошла с потерями.

– Значит, прицепы завладели всем плато?

– Это лишь одно плато, госпожа, за нами еще четыре!..

– Это одно плато, Генрих, но оно самое большое. Теперь они смогут атаковать с трех направлений.

Середа вздохнула и уставилась в окно, затянутое художественной решеткой с летящими птицами и расцветающими кустами. Там, где не было птиц и кустов, стекло закрывала кольчужная сетка, чтобы ни одна стрела не смогла пробить окно и влететь в опочивальню Середы.

Это была ее территория и ее высота, где прицепы не имели никаких прав и никакой силы, но существовали еще и претифады – предатели из рода морского народа, которые ненавидели Середу так же люто, как и любой из прицепов.

– Я хотел спросить еще, госпожа… – склонив голову ниже обычного, произнес Генрих.

– Говори, – разрешила Середа.

– Вы хотите ночевать с одним из них?

– Да, я так решила.

– Вы хотите произвести на свет смелдинга?

– Смелдингов не бывает, Генрих, это только мифы. Красивые, но увы – сказки. У морлингов и людей не может быть общих детей – такое невозможно.

– А если бы были?

– Если бы были? Тогда наша вторая рота не отошла бы под ударами прицепов, задыхаясь на большой высоте. Смешанная раса смогла бы отстоять наши интересы.

– Но тогда – зачем?

– Затем, что они на это ведутся. Затем, что они хотят ночевать со мной. Оба человека – молодой и седой. Для них важно иметь подобную связь, так почему бы не пойти им навстречу? Мне нужны преданные солдаты, Генрих.

– А орк и гном?

– Орк и гном не интересуются женщинами других рас, у них строгие обычаи. А люди интересуются, и было бы глупо упустить такую возможность.

– Да, было бы глупо, – согласился Генрих.

75

Мартин проснулся от яркого света и, прикрыв глаза, не сразу понял, что происходит, ведь они ночевали в подвале. Однако здесь действительно было светло безо всяких светильников, а свет поступал из окон, располагавшихся под потолком и до времени скрытых железными заслонками.

– Господа, ваши утренние напитки! Ваши утренние напитки, господа! – начал орать какой-то парень, невесть как пробравшийся в подвальное помещение.

Мартин сел и свесил ноги со скамьи, коснувшись ступнями прохладного пола. Затем помассировал лицо – у него было такое чувство, будто накануне они хорошо выпили. Но они не пили, это он помнил.

– Эй, Рони, а ты чего здесь делаешь? – удивленно спросил Мартин, замечая младшего партнера, который щурился на яркий свет и, казалось, не мог понять, где находится.

– Служба, не ори! – сипло попросил Ламтак и, соскочив с лавки, поспешил за угол в отхожее место. Прислужник перестал кричать и, расставив на столе какие-то напитки и съестное, исчез за дверью без ручки.

– Ты чего здесь? – снова спросил Мартин, но Рони как будто не слышал.

– Он перед рассветом вернулся, – ответил за него Бурраш, потягиваясь до треска в суставах.