Эта божественность всех существ, структур, и измерений может ясно восприниматься органом высшего зрения, который естественным образом развивается, когда ум становится достаточно чистым.
КТО ПОВТОРЯЕТ ИМЯ БУДДЫ?
Если теперь все вещи воспринимаются как неотъемлемые аспекты Божественного, то это же касается и ощущения самого себя. Ощущение себя в качестве эго – собственного "я", ограниченного телом и навсегда отделенного от всех вещей – растворяется в сияющем свете божественного сознания, сменяясь осознанием самого себя, а также всех и вся, как аспектов божественного. По словам неоконфуцианского мудреца Ван Ян Мина, это осознание: "восстанавливает состояние телесного единства с небесами, землей, и всем множеством вещей". Суфийский святой Низами восклицал:
Ты воображаешь, что видишь меня, Но я более не существую: Остается лишь Возлюбленный.
Больше нет отдельного эго, смотрящего в материальный мир – есть только Бог, взирающий на Бога, сознание, наблюдающее свои проявления, Будда, осознающий свою природу Будды, Брахман, наслаждающийся своей лила – божественной игрой. Величайший из исламских философов, Ибн Араби так сформулировал этот высший парадокс:
Он Сам видит Себя и Сам познает Себя. Никто кроме Него не видит Его, и никто кроме Него не воспринимает Его... Нет никого другого, и нет иного существа, помимо Него.
Мейстер Экхарт восклицал: "Здесь, в моей собственной душе произошло величайшее из чудес – Бог вернулся к Богу!". Шанкара провозглашал в абсолютном смирении:
Я – не тот и не этот объект. Я – то, что делает все объекты проявленными. Я – высшее, вечно чистое. Я – ни внутреннее, ни внешнее. Я – бесконечный Брахман, единственный без второго.
Я – Реальность без начала, не имеющая себе равной. Я не участвую в иллюзии "Я" и "Ты", "того" и "этого". Я – Брахман, единственный без второго, блаженство без конца, вечная, неизменная Истина.
Чжуан Цзы, как обычно, говорит об этом очень просто:
Десять тысяч вещей и я суть одно. Мы уже одно – о чем же еще говорить?
Ответ на дзенский коан: "Кто повторяет имя Будды?" – "Будда".
Это всегда служило причиной величайшего непонимания, из-за которого многие мудрецы кончили свою жизнь на костре, на кресте, или были отравлены. "Я и Отец – одно" – провозглашал Иисус и вскоре после этого был распят. "Я есмь истина" (одно из имен Бога) – признавался суфий Аль-Халладж, и его тоже распяли.
Это не раздувание эго, подобное мании величия римских императоров, которые провозглашали себя богами. Это и не распад эго, наблюдающийся у тяжелых психотиков, которые неспособны даже определить границы собственного тела. В равной степени, это вовсе не богохульство.
Скорее, это осознание того, что существует только Бог – что все люди, все существа, все живое – и уж конечно, не одно только эго – живут Божественным и в Божественном. И император, и психотик думают, что лишь они одни божественны, тогда как мудрец видит всех людей божественными. Психотик и мегаломан ожидают поклонения от всех; мудрец радостно поклоняется всем. Психотик страдает от распада эго; мегаломан страдает от раздувания эго; мудрец наслаждается превосхождением эго. Путать их друг с другом – значит впадать в "заблуждение до/над": ошибочно принимать возврат к доличностной стадии за продвижение к надличностному и наоборот. Какая бездна различия между ними!
ОСВОБОЖДАЮЩАЯ СИЛА МУДРОСТИ
У трансцендентальной мудрости много уровней и много имен – таких, как хокхмах (в иудаизме), праджня (в буддизме), джняна (в индуизме), мар'ифах (в исламе), и гнозис (в христианстве). Как бы ее не называть, мудрость представляет собой духовную способность, обладающую огромной освобождающей силой. Осознание того, каковы в действительности мы сами и реальность, исправляет ложные убеждения и иллюзии, которые обрекают нас на неадекватное ощущение самих себя и порочный образ жизни. Множество этих заблуждений – например, что не существует иной реальности, кроме физической, что мы – всего лишь эго в оболочке из кожи, и что страстное стремление и наступательная позиция могут приносить прочное счастье – порождают наше страдание. Рассеивая эти заблуждения, мудрость разрушает нашу умственную тюрьму, уменьшает наши страдания, и ускоряет наше пробуждение.
Кроме того, ослабляя оковы эгоизма, мудрость воспитывает заботу и сострадание по отношению к другим людям.
Седьмая Практика
ВЫРАЖЕНИЕ ДУХА В ДЕЙСТВИИ
ПОЗНАВАЙТЕ ВЕЛИКОДУШИЕ И РАДОСТЬ СЛУЖЕНИЯ
Позвольте мне нести Любовь туда, где есть ненависть, Прощение – туда, где есть обида, Союз – туда, где есть разлад, Истину – туда, где есть заблуждение, Веру – туда, где есть сомнение, Свет – туда, где царит тьма, Радость – туда, где царит уныние, поскольку именно отдавая себя, человек получает; именно забывая себя, он себя находит...
Франциск Ассизский
Глава 31
ДУХ СЛУЖЕНИЯ
Если я не подумаю о себе, то кто это сделает? Но если я думаю лишь о себе, то что я есть? И если не сейчас, то когда?
Иудейский мудрец Гиллель
Все мы слышали о том, что – как подчеркивали и Иисус, и Мохаммед – "давать более радостно, чем получать". Однако, мы почему-то не всегда испытываем подобные чувства. Отдавая что-либо – будь то наше время, деньги, или имущество – мы можем воспринимать это в большей степени как лишение, нежели как возможность.
Если великие религии правы, и даяние может быть источником великого удовлетворения, то почему же оно столь часто кажется жертвой? Важнейшая часть ответа на этот вопрос состоит в том, что, подобно навыку жить нравственно и с любовью, умение давать от всего сердца необходимо целенаправленно воспитывать, и поначалу оно может быть нелегким. Однако, когда мы совершенствуемся, развивается и щедрость, и с углублением духовной жизни она, в конце концов, становится спонтанной и приносящей удовольствие.
ВО СЛАВУ СЛУЖЕНИЯ
Все великие религии превозносят великодушие и служение. "Возьмите себе за правило делать все возможное для других" – призывал Конфуций. Когда Мохаммеда спрашивали: "Какие деяния самые возвышенные?", он отвечал: "Радовать сердце человека, кормить голодного, помогать страждущему, облегчать горе скорбящего, и устранять обиды обиженного". И Мохаммед, и Иисус были бескомпромиссными. Мохаммед никогда не отказывал, когда его о чем-нибудь просили, а Иисус учил: "Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся".
Как показал рэбби Израель Салантер, помощь нуждающимся может быть даже важнее, чем сохранение священных объектов и ритуалов. Рэбби Салантер был блестящим иудейским реформатором 19-го столетия, который нашел несколько методов преобразования трудных эмоций, в частности, гнева. Однажды он шокировал своих коллег, когда обнаружил, что серьезно больного ученика плохо лечили.
Рэбби Салантер спросил у людей, молившихся в синагоге, к которой принадлежал этот молодой человек: "Почему вы не обеспечите ему лучшее лечение?"
"У нашей общины совсем нет денег" – отвечали они. Тогда рэбби Салантер закричал на них: "Вам следовало бы продать нарядный покров с ковчега, в котором хранятся свитки Торы, и использовать деньги для помощи этому человеку!"
Рэбби Салантер выглядел весьма рассерженным, но кто-то слышал, как он шептал себе: "Только внешний гнев. Только внешний гнев".
Все мы хотим помогать
Великие религии считают помощь друг другу больше, чем просто обязанностью – они видят в ней главное человеческое желание. В монотеистических традициях – иудаизме, христианстве, и исламе – любви и служению по отношению к другим людям нередко придается равный статус с любовью к Богу и служением ему. В буддизме сострадание рассматривается как неотъемлемый аспект нашей природы.
С этим начинают соглашаться и психологи. В течение длительного времени психологи особенно недоверчиво относились к альтруизму и доказывали, что люди помогают другим только для того, чтобы нравиться самим себе или другим людям. Недавние эксперименты рисуют гораздо более приятную картину: по-видимому, человеческим существам присущ подлинный альтруизм. У всех нас есть желание помогать.
Препятствия для подлинного великодушия
Однако, великие религии признают, что поначалу это желание может быть весьма слабым и хрупким. Его слишком легко подавляют такие противоположные силы, как алчность или эмоции страха и гнева. Эти мощные силы вопят об удовлетворении и без труда разрушают заботу о других. Печальным результатом этого становятся скупость либо маска ложной щедрости. Когда нашим умом правит алчность, мы маниакально приобретаем все, что можем, и сама мысль о расставании с нашей драгоценной собственностью наполняет нас ужасом.
