Норта донимала романтическая лихорадка, присущая охотникам за сокровищами, потому что от всех этих историй о великих богатствах, ждущих, пока их подберет какой-нибудь везучий смельчак, у меня тоже разыгрался нешуточный зуд.
Я взглянул на новые японские часы, которыми заменил оставшуюся на «Мандрагоре» «омегу», выбежал к массивным каменным колоннам музея и перешел Грейт-Рассел-стрит, торопясь на рандеву с Шерри. Она ждала у переполненного бара-салона «Бегущий олень».
– Прости, – сказал я, – счет времени потерял.
– Пойдем. – Она схватила меня за руку. – Я умираю от жажды. И любопытства.
От жажды я выдал ей пинту биттера, но любопытство лишь раскочегарил, упомянув название книги. Она хотела было отправить меня назад в библиотеку, но я упрямо переместился в столовую за баром, где отужинал индейкой и ветчиной, после чего успел даже выкурить половинку чируты, прежде чем Шерри выволокла меня на холод.
Я велел ей ждать в «Виндзор армс», отдал ключ от комнаты и усадил в такси, после чего поспешил обратно в читальный зал, к следующему заголовку, гласившему: «Великий Могол и Тигриный трон Индии».
Начиналась глава с краткой исторической справки: рассказа о том, как Бабур – потомок печально известных Чингисхана и Тимура, сущих проклятий древнего мира, – перешел через горы, вторгся в Северную Индию и основал там империю Великих Моголов. Я сразу понял, что эта информация относится к области моих интересов, поскольку «Утренняя заря» отправилась в плавание именно с того почтенного континента.
Там же рассказывалось об эпохе знаменитых потомков Бабура, исламских правителей, обретших грандиозное влияние и могущество, построивших великие города и оставивших после себя такие памятники чувству прекрасного, как, например, Тадж-Махал. И наконец, о закате династии и ее гибели в первый год восстания сипаев, когда мстительные британские силы осадили, а тремя месяцами позже взяли древнюю цитадель и крепость под названием Дели, не раздумывая перестреляли могольских шахзаде и пленили старого Бахадур-шаха.
Затем автор неожиданно переключился с этого масштабного полотна на исторические частности:
«В 1665 году французский путешественник и торговец драгоценными камнями Жан-Батист Тавернье[8] побывал при дворе могольского падишаха Аурангзеба, а пятью годами позже опубликовал в Париже знаменитый сборник путевых записок, повествующий о шести путешествиях на Восток. По всей видимости, Тавернье завоевал благосклонность мусульманского правителя, потому что в твердыне ему дозволили посетить знаменитую палату сокровищ и каталогизировать заинтересовавшие его предметы, в том числе – бриллиант „Великий Могол“. Взвесив камень, Тавернье зафиксировал его массу – 280 карат – и описал сего великана как обладавшего экстраординарным сиянием и цветом чистейшим и белым – „цветом великой Полярной звезды в небесах“.
Падишах рассказал гостю, что камень нашли в знаменитых шахтах Голконды где-то в пятидесятых годах семнадцатого века и что в необработанном виде этот монструозный алмаз весил 787 карат.
Алмаз огранили круглой розой, но не симметрично, а с односторонним выступом. С тех пор камень не описывали, и многие считают, что на самом деле Тавернье видел „Кохинур“ или „Орлов“. Однако крайне маловероятно, что столь опытный специалист мог допустить такие погрешности в описании и взвешивании. До переогранки в Лондоне „Кохинур“ весил лишь 191 карат и был огранен в древнеиндийском стиле – то есть вовсе не розой. „Орлов“ же, хоть и ограненный розой, был и остается симметричным камнем и весит 199 карат. Эти факты попросту не соотносятся с описанием Тавернье, и все свидетельства указывают на существование – и последующее исчезновение – громадного белого бриллианта.
В 1739 году персидский правитель Надир-шах захватил Дели, но не пытался удержать город, удовольствовавшись награбленным добром – в том числе бриллиантом „Кохинур“ и Павлиньим троном Шах-Джахана. Вероятно, жадный перс попросту не нашел „Великого Могола“. После отвода персидских войск на вакантное место падишаха моголов был возведен Мухаммад-шах – и, лишенный традиционного трона, приказал создать замену. Однако новое сокровище окутано завесой тайны, хотя о нем говорится в нескольких туземных источниках, европейское упоминание существует лишь одно: в дневнике сэра Томаса Дженнинга (в 1747 году он был послом Англии в Дели) описана аудиенция у могольского падишаха, во время которой тот „был облачен в драгоценные шелка и украшен цветами и драгоценностями и сидел на огромном золотом троне в форме свирепого тигра с разинутой пастью и сверкающим циклопьим оком. Тело тигра было самым изумительным образом инкрустировано всевозможными драгоценными камнями. Его величество был столь любезен, что позволил мне приблизиться вплотную к трону и рассмотреть око тигра, которое, по уверениям его величества, являло собою великий бриллиант, оставшийся со времен правления Аурангзеба“.
Был ли то „Великий Могол“ Тавернье, теперь ставший частью „Тигриного трона Индии“? Если так, давайте углубимся в исследование замысловатой череды событий, дабы положить конец поискам сего утраченного сокровища.
16 сентября 1857 года на улицах Дели завязались ожесточенные бои, повлекшие за собой множество смертей и ранений, исход борьбы висел на волоске, но британские войска и лояльные короне местные формирования очистили город от мятежных сипаев и захватили довлевшую над городом древнюю крепость.
Пока в стенах ее кипела схватка, местным военным сто первого полка приказано было переплыть реку, окружить стены и взять под контроль дорогу, ведущую на север, дабы ни члены правящей династии Моголов, ни вожди повстанцев не сбежали из обреченного города.
Операцией командовали двое европейских офицеров: капитан Мэттью Лонг и сэр Роджер Гудчайлд, полковник…»
Имя сразу бросилось мне в глаза – и не только потому, что кто-то подчеркнул его карандашом. На полях, также карандашом, проставлен был типичный для Джимми Норта восклицательный знак: юный Джеймс не питал уважения к книгам, включая принадлежащие почтенному Британскому музею. Оказалось, что я снова дрожу, а щеки мои горят от волнения. Вот он, последний фрагмент головоломки, теперь все на месте! Взгляд мой заметался по странице.
«Никто не узнает, что случилось той ночью на пустынной дороге, рассекавшей индийские джунгли, – но полугодом позже капитан Лонг и индийский субедар Рам Панат свидетельствовали на военно-полевом суде против полковника Гудчайлда.
Они описали перехват группы индийских вельмож, покидавших горящий город – трех имамов и двух шахзаде, принцев королевской крови. В присутствии капитана Лонга один из принцев, пытаясь купить свободу, предложил отвести британских офицеров к великому сокровищу, золотому трону в форме тигра с единственным бриллиантовым оком.
Офицеры согласились, и принцы проводили их сквозь чащобу к затерянной в джунглях мечети, во дворе которой стояли шесть повозок с впряженными в них волами. Возницы дезертировали, а когда британские офицеры спешились и обследовали содержимое сих транспортных средств, оказалось, что в них действительно находится золотая статуя тигра: дабы упростить перевозку, трон разделили на четыре части
