ответить. Его слова звучали словно: давай не торопить события. Только он сам вчера заявил «все или ничего». Хотя, с другой стороны, это он сказал в тот момент, когда я была готова перейти с ним к интиму. Может быть, Ян надеялся, что я буду думать намного дольше и у него у самого появится время на размышления? Получается, он и правда не хотел торопиться?
Я еще раз кивнула, только уже скорее самой себе, а потом мягко вытащила руку из захвата Яна и побежала наверх одеваться, по пути покричав Лике, чтобы она тоже приготовилась. Кошки, конечно, кошками, но все же у Лики было много вещей, и глупо было их все оставлять в нашей квартире.
Ян не поехал с нами.
— Ты на своей поедешь или вам водителя с машиной выделить?
— Моя? — ахнула я, вспоминая только сейчас, что моя машина осталась… Она осталась около детского сада. Да, именно там. В него я приехала еще на своей крошке, а потом все было как в тумане, и я, точно не думая о машине, пошла следом за Яном. — Я ее оставила…
— Ее пригнали.
— Даже спрашивать не буду, как именно, — затрясла я головой, а потом… — Спасибо, — благодарно улыбнулась я и уже направилась к выходу, подталкивая Лику, когда в спину долетел голос Яна:
— Я отправлю к вам помощников. Они помогут упаковать выбранное и займутся перевозкой. У тебя же и чемоданов, наверное, столько нет?
Естественно, нет! Вслух, конечно же, я не закричала, как сделал это мой мозг, а просто в очередной раз кивнула, с ужасом понимая, что соглашаться с каждым разом не то чтобы даже легче становилось… это начинало мне нравится. Удивительно.
Глава 20
С того момента, как я вернулась обратно в квартиру Яна со своими вещами «первой» необходимости, начался, пожалуй, самый странный период в моей жизни. Лика была безумно довольна, а вот Ян больше не заговаривал о наших отношениях, сама я также не лезла на рожон.
Тем же, самым первым, вечером Ян попросил у меня все мои и Ликины документы, объясняя это тем, что он сам теперь будет разбираться с Соколовским и прочей бумажной волокитой, а уже через неделю Ян просто, как бы между делом, отдал мне мой паспорт, который не был моим паспортом.
От моего прежнего паспорта осталась только старая бирюзовая обложка, и еще сама фотография на главной странице была такой же. Я не знала, где Ян взял ее, но уже никак этому не удивилась, потому что все мое удивление ушло на мою новую фамилию. Бестужева Майя Андреевна. И штамп о регистрации брака имелся, с датой недельной давности.
— Вот так просто? — взорвалась я тогда.
Ян лишь развел руками и мило-мило улыбнулся, гася этим все мое недовольство:
— А нужно было как-то сложно?
И все. Больше мы этой темы даже не касались. Я так и жила в своей комнате, Лика в своей, Ян в своей. Вроде и по соседству, вроде как семья — и в тоже время почти как чужие друг другу люди.
Ян часто пропадал на работе и больше не забирал сам Лику из садика. Этим занималась либо я, либо водитель Яна. Но все вечера мы проводили вместе. Иногда куда-то выбирались, иногда смотрели фильмы для всей семьи в гостиной Бестужева, и все действительно было словно по-настоящему — по-семейному.
Были теплота, забота и уважение. Мне это нравилось. Нравилось, кажется, настолько, что я готова была уже смириться и с диктаторскими замашками Яна. И все же других, более настойчивых шагов со стороны Бестужева больше не было. Он целовал меня перед сном. Очень-очень нежно, словно невесомо, и всегда заканчивал поцелуи первым. Я даже не подростком себя чувствовала, а скорее девочкой-пятилеткой.
А потом начались суды по установлению отцовства, но ничего в наших отношениях так и не поменялось. Лишь из квартиры пропала Мария Павловна. Первые две недели она постоянно приезжала ни свет ни заря, я и предположить даже не могла, во сколько именно, потому что, когда я просыпалась, завтрак уже был готов. В следующие разы Мария Павловна приезжала часам к пяти, чтобы приготовить ужин своему любимому Янчику. И уж в те моменты она никогда не скрывала своего отношения ко мне. Ведь ни Яна, ни Лики дома не было. Однажды я ее напрямую спросила: что не так? И услышала в ответ просто гениальнейшую фразу.
— Ты моего мальчика не заслужила. Палец о палец же не ударила. Даже ребенка рожала — и то не ты, и тут на тебе, такое счастье ни за что ни про что…
Дослушивать тогда я не стала. Благо было уже пора забирать Лику, вот я и уехала в тот день за дочерью, а на следующий я проснулась от звонка: нам привезла завтрак доставка, а Мария Павловна с тех пор больше не появлялась на пороге квартиры Бестужева.
Спрашивать, почему именно она пропала, я побоялась. Мысль о том, что квартира Яна напичкана камерами, я отбросила сразу и просто решила, что Мария Павловна сама решила высказать что-то Яну, а тот не стерпел. В общем, как бы оно ни было, но результатом я осталась довольна. Привозная еда была еще вкуснее, чем приготовленная женой деда Яна, и никак меня не ущемляла как женщину. Да, я не умела готовить, но все же могла красиво накрывать на стол и хотя бы так проявлять заботу о Яне и Лике.
Больше в квартире Бестужева делать мне было нечего. За чистотой и порядком следила приходящая домработница, и я была совсем не против. Я вернулась к прежнему объему работы и была почти счастлива. Почти, потому что я никак не могла понять, в каких отношениях мы находились с Яном.
Формально мы стали мужем и женой. По договоренности у нас должно было быть «все», а по факту не было ничего.
Ну ладно… было теплое соседство и взаимная забота друг о друге и Лике. Но на этом все. Со стороны мы, наверное, могли показаться кому угодно картинкой идеальной семьи, а по факту в нашей жизни происходило черт-те что. Точнее… точнее, этого самого черт-те что не происходило совсем. И так почти целых два месяца, которые оказались для меня по-настоящему бесконечными и в то же время пролетели со скоростью света.
Я настолько за это время опять с головой погрузилась
