то есть Ярослава Александровича, повезло. А так — ни-ни… Не знаю, не видела, не слышала, случайно мимо пробегала…
Меня напоили чаем с булочками. Ребята с места будущего возможного преступления еще не вернулись. Либо что-то нашли, либо ничего не нашли и обыскивают все по второму разу. Что лучше — не знаю.
Сегодня у меня слегка рваный день получился, но работа-то никуда не делась, поэтому прождав указанные мне полчаса, я рванула в приемную. Хотя, чего было больше: желания поработать или нежелания отвечать на вопросы Миланы — не знаю.
А вопросы были заковыристые. Развивая мысль о том, почему я вижу события, связанные с графом Вяземским, она с настойчивостью и прямолинейностью патологоанатома пыталась вывести меня на то, что я сама чувствую по отношению к нему. Её не устроила высказанная мной, а точнее — Василием Васильевичем когда-то, теория о смешении крови. Что на все это повлияло попадание крови с руки Вяземского в мой, сейчас уже заживший, шрам. Милана считала, что такое возможно только при очень сильной эмоциональной привязанности и, на основании этого, она уговаривала меня не влюбляться в этот «айсберг».
В общем, после третьего повторения одной и той же мысли только другими словами, я просто сбежала. Сверкая пятками. На ратные подвиги. То есть на рабочее место.
В приемную я просто влетела и поняла, что надо было сначала хотя бы позвонить. Да, за моим столом сидел Аскольд, а в кресле для посетителей мой неудачливый ухажёр и несостоявшийся жених — Никки.
— Ариадна, это ты?
Вот почему я не позвонила! Только тебя мне сейчас не хватало!
— Вы не ошиблись, меня действительно зовут Ариадна. Но вы меня не знаете.
— Как это — не знаю?
— Никки, помнишь твой разговор с матерью, в котором она уговаривал тебя опозорить меня, чтобы я потом вышла за тебя замуж? А тот разговор с дядей, в котором он тебя учил, что любовница не мешает крепкому браку? Мне еще перечислять?
— Откуда ты знаешь про это?
— К сожалению, для вашей замечательной семьи, я много чего знаю. И граф Вяземский об этом тоже узнает, если ты сейчас же не забудешь, что меня здесь видел. Кому поверят: урожденной графине Чернышевой или внебрачному сыну барона Венюкова, воспитывавшемуся в детском доме и воровавшему еду на рынке?
— Откуда ты знаешь про …?
— Никки, ты хочешь, чтобы я тебе все свои секреты раскрыла? Скажем так, я знаю одного человека, который знал тебя в твои сложные времена.
— Именно поэтому не хотела за меня замуж? Слишком не родовитый?
— Перестань, Никки. Я не хочу замуж за человека, который был готов на насилие…
— Я не был готов! Я не хотел!
— Докажи, что не хотел мне зла. Забудь о моем существовании.
Повернулась к ошарашенному Аскольду. Нет, для посторонних он сейчас выглядел спокойным и хладнокровным, но я-то его знала и видела, что он не просто удивлен.
— Нам надо поговорить. Я подожду тебя в зале для тренировок. Хорошо?
— Хорошо.
А теперь, гордо подняв голову как настоящая урожденная Чернышева-Бельская (а я она и есть), выходим в коридор. Видеть еще и опекуна, а я догадываюсь, что именно он сейчас в кабинете графа Вяземского — не хочется абсолютно.
Что за день сегодня?! И когда он кончится?!
* * *
Тренировочный зал был пуст. Но сил, чтобы тренироваться у меня все равно не было. Бехерев еще не вернулся в свою вотчину, поэтому я тихо уселась на низенькую скамеечку, которую использовали при различных упражнениях и уперевшись спиной в стену, вытянула ноги и закрыла глаза.
Спать не хотелось, но и открывать глаза — тоже.
— Рилли, не знаешь, как я до магического истощения докатилась?
«Знаю, конечно».
— И?
«Ты на Вяземского защиту рода поставила».
— Я?
Ничего себе открытия… Я просто не умею это делать! Не знаю — как!
«На Вяземского поставила, а на себя — забыла. Пришлось растянуть».
Одна маленькая, просто малюсенькая мелочь: КАК?
— Рилли, я не умею!
«А что тут уметь? Когда есть я и родовой артефакт. Достаточно сильного желания».
Твою ж …
Как неудобно получилось…
А что Вяземский подумает на мое самоуправство? Защита — это, конечно не плохо, но то, что она родовая кое о чем говорит… Приняла в род и даже мнения не спросила. Обнаглела совсем… Боюсь пора готовить убежище: подальше и поглубже. Ярослав — не Венюков, найдет где угодно…
* * *
Пока я занималась самоедством в попытках представить, что меня теперь ожидает после встречи опекуна и Вяземского, и после того, как Вяземский узнает, что чисто магически количество родственников у него увеличилось, в пустом зале послышались шаги. Глаза-таки пришлось открывать.
— Привет, Аскольд. Присаживайся, — и я похлопала по скамейке рядом. Когда сидишь разница в росте (Аскольд выше меня на целую голову) уже не кажется такой большой.
— Привет, Ариадна. Что случилось, что ты так сильно хотела меня видеть?
— Про тебя ходят разные слухи.
— Сама знаешь: слухи — это всего лишь слухи.
— Да, но ты мой друг, поэтому я хочу знать, что из этого правда.
— И что интересное тебя про меня рассказали?
— Что ты вчера в баре напился и буянил, что ребятам пришлось доставлять тебя домой, а Василию Васильевичу поить тебя своим фирменным опохмелином, что ты поссорился с Вяземским и подумываешь переводится в другую службу…
— Всего-то? Немного… А родину я еще не предал? Или женился? А то вдруг, а я не в курсе… А так — хоть познакомлюсь.
— Про это не слышала. Что происходит, Аскольд?
— К тебе это не имеет никакого отношения и никак тебя не касается.
— Не имеет? Давай проверим. Руку дай.
— Зачем?
Аскольд резко убрал руки из зоны моего доступа. Еще чуть-чуть и за спину спрячет.
— Ну что ты как маленький! Не укушу.
— Была бы ты оборотницей, версия про укус меня бы устроила.
Но руку все же протянул.
«Кабинет Вяземского. Стою перед столом за плечом у Аскольда.
— Встретишь на входе, приведешь в приемную. Он не должен видеть Ариадну.
— А если он будет не один?
— У меня в кабинете он должен быть один. Остальных — оставишь в приемной. И еще…
— Да?
— Пока все не закончится, держись от Ариадны подальше. Не хочу, чтобы ей заинтересовался кто-то еще и по твоему вопросу. Она и так привлекает слишком много внимания.
— А когда все закончится? Потом?
— Что потом?
— Можно будет держатся к ней не подальше?
— Потом — суп с котом. Дожить сначала надо до «потом». Иди уже».
Быстрое видение.
— Знаешь,
