что все пять отрядов находятся, как и прежде, под именем Боулей. Мои родители уже давно почти не участвуют в походах, но зато от каждого отряда получают процент. Только это, — Хаген замялся и смущенно посмотрел на Мари. — Я тебе ничего не говорил, и ты ничего не знаешь. Родителям не понравится, что я разбалтываю их секреты.
— Понятное дело, — ехидно протянула Мари. — Назвали своим знаменитым именем пять отрядов, заграбастали всю работу в империи и живут теперь как короли. За такие тайны можно и убить.
Мари какое-то время сердито таращилась на горящий в окне первого этажа свет, и вдруг обратилась ко мне:
— Знаешь, а я уже сомневаюсь, что родители Хагена нам помогут. Понятное дело, какие это люди. Их интересуют только деньги, бесплатно нам помогать никто не станет. А жадность, как понимаешь, ведет непосредственно к предательству. Хотя, думаю, они это и предательством не сочтут. Так, очередная работенка.
— Ты несправедлива, — обиделся Хаген. — Уж лучше б я ничего не рассказывал.
— Лучше б не рассказывал, — согласился я.
— А мне было весьма интересно узнать, — язвительно сказала Мари и решительно двинулась к особняку Боулей, бросив на ходу: — Идем, познакомимся с твоими родителями.
— Она сейчас все испортит, — напряженно сказал Хаген, и тут я с ним был согласен.
Но кто ж знал, что Мари так взбесится, узнав, что Боули подмяли под себя половину всех демоноборческих доходов? Хотя у меня, напротив, их стратегия, пусть и практически монополистическая, вызывала уважение. Они создали из фамилии бренд и додумались первыми организовать сеть борцов с демонами, а, как говорится, кто первый, того и тапки.
Я двинулся за Мари, быстро нагнав ее.
— Ты слишком раздражена, — сказал я, на что Мари возмущенно фыркнула и нехорошо усмехнулась.
— Тебе придется взять себя в руки, — сказал я, — нам нужны не только люди Боулей, но и их связи.
— Да-да, — отмахнулась она, — я знаю, я спокойна. Думаешь, я так глупа, чтобы закатывать скандалы из-за этого?
Видимо, от переполняющих эмоций, грань изменений ослабла, потому что из-под личины дурнушки на миг показалась Мари, но она быстро взяла себя в руки и уже спокойно сказала:
— Просто мы столько лет работаем, и всегда считали, что все демоноборцы чтят правила нашего дела. И главное из этих правил — работу забирает тот, кто оказался поблизости от прорыва. А отряды Боулей, получается, всегда возле него. Это подло. А мы-то дураки! Боули — великие демоноборцы, стольких демонов истребили, на них все равнялись. Надо же, какого дыма напустили вокруг себя. Неудивительно, когда в одном отряде целых пять!
Выпалив это все на одном дыхании, Мари резко замолчала, выдохнула, потом как ни в чем не бывало, воскликнула:
— Ну! Мы идем? Или так и будем стоять?
Хаген, который тоже успел застать ее яростную речь, коротко кивнул, шагнул на широкую веранду и открыл резную с витражными стеклами дверь, приглашая нас войти. Первым вошел я, следом Мари. Она тут же окинула полным неприязни взглядом богатую обстановку парадной. Из-за угла выскочил большой рыжий кот, настороженно посмотрел на нас с Мари, но увидев Хагена, со всей прытью кинулся к нему, буквально заскочив к нему на руки.
— Ай, Рур, дружище! — обрадовался Хаген, принявшись наглаживать кота.
Но в этот миг в помещении бесшумно возник Вольф Боуль и застыл на лестнице неподвижной громадной тенью.
Хаген его не заметил, так как был слишком занят котом, зато мы с Мари могли лицезреть, каким сердитым взглядом его сверлил отец.
— Здравствуйте, Вольф, — первым нарушил молчание я, но Вольф меня напрочь проигнорировал и, тяжело ступая, начал спускаться.
Хаген уставился на отца, осторожно отпустил кота на пол и невольно отступил к дверям. И не удивительно, у Вольфа был такой вид, будто он всерьез вознамерился убить сына. Мы с Мари даже невольно двинулись в их сторону, приготовившись разнимать.
— Думал, я не узнаю⁈ — гневно выкрикнул Вольф прямо Хагену в лицо.
Хаген недоумевающе вскинул брови, но снова сделал шаг назад, он явно не понимал, о чем речь, как, впрочем, и мы. Тем временем Вольф продолжил:
— Чем ты думал, когда привел в наше ущелье преступников⁈ — снова выкрикнул Вольф, наконец обозначив причину своего недовольства.
Хаген так опешил, что не нашелся, что сказать, а только безмолвно открывал и закрывал рот. Ничего не оставалось, как вмешаться.
— Мы не преступники, — сказал я. — Хаген поступил правильно. И когда ты нас выслушаешь, поймешь, что он поступил так, потому что верен империи и императору.
Да, я немного схитрил. Но зато в один миг сумел заинтересовать Вольфа, заставить его нас выслушать и быстро задушить назревающий скандал.
Вольф медленно отстранился от Хагена и перевел на меня требующий немедленных объяснений взгляд. Но сказать я ничего не успел.
— А это кто? — раздался сверху обеспокоенный голос Ирмы. Она стояла на верхней ступени лестницы и с ужасом смотрела на Мари.
Хаген было открыл рот, чтобы ее представить, но Ирма перебила, быстро проговорив:
— Только не говори, что эта безобразная женщина — твоя жена Элайна! Я этого не переживу!
Мари покосилась на Хагена:
— Твоей матери чувство такта не занимать. Ну и семейка, — она неодобрительно покачала головой и отпустила грань изменений, вмиг вернув себе прежний облик.
Теперь на лицах родителей Хагена появилось еще больше вопросов.
— Мари Дерей, — язвительно представилась Мари, спародировав поклон, который обычно отвешивают на приемах в высшем свете.
— Еще и преступницу в наш дом притащил! — одновременно и восхитившись, и возмутившись, всплеснула руками Ирма.
— Рада стараться, — не преминула снова съязвить Мари.
Вольф снова перевел тяжелый взгляд на Хагена, а тот поспешил сказать:
— Нам нужно всем сесть и спокойно все обсудить.
Без лишних слов отец Хагена направился вглубь дома. Ирма спустилась по лестнице одарив нас пренебрежительным взглядом, на что Мари надменно хмыкнула.
Хаген же смущенно мотнул головой, приглашая нас вглубь дома. А я уже предчувствовал, что разговор нам предстоит далеко не простой.
Мы вошли в просторную кухню. Ирма, что-то весело напевая себе под нос, ставила чайник на магическую плиту и засыпала травы в пухлый глинный заварник. Вольф с каменным лицом сидел за столом, напряженно сложив перед собой ладони в замок.
Хаген явно чувствовал себя неуютно. Он вроде, как бы и
