Снова ласкающий язык на моей шее, а потом он начал медленно поворачивать меня спиной к себе, тяжело, яростно дыша, будто уже не мог себя сдерживать, и это меня еще больше напугало. Когда таких размеров дракон не может себя контролировать – это страшно.
Он уже практически забрался на меня сзади, когда я невероятно удачным хуком задних лап сбросила его с себя и, визжа от страха, по-пластунски рванула навстречу свободе. Точно ящерица! Я даже услышала, как клацнули его зубы возле моего хвоста, но вовремя поджала его и ушла вниз, рванув с обрыва. Дикий рев только добавил сип для ускорения и второго дыхания, а так же и третьего, и четвертого. Думаю, дедушка мною гордился бы... так быстро я еще не летала.
Его тень снова мелькнула надо мной, заставив задохнуться от страха и еще чего-то странного, загадочного... Я в ужасе поняла, что в этот момент захотела, чтобы он меня догнал... Словно я курица, бегущая от петуха и специально замедляющая свой бег, а то вдруг не догонит или устанет... Судорожно закрутила головой, но нигде его не увидела. А ощущение взгляда золотых глаз преследовало меня все время, пока я рыскала по округе в поисках злополучного озера.
Зато там меня уже поджидал дедушка. Причем, разгневанный и одновременно напуганный моим отсутствием. Слету нырнула в озеро, чтобы смыть с себя аромат золотого и избежать лишних вопросов.
Я просто боялась на них отвечать, да и не знала, что именно рассказывать. Но дед, как только я вылезла из воды и обернулась, все равно подозрительно принюхался, но не задал ни одного вопроса.
– Предлагаю пообедать!
– Дома, дед?
– Нет, в предгорьях. Я покажу тебе ту таверну, откуда мы забираем еду.
Я уже успокоилась, и только радостно кивнула головой, соглашаясь. А еще посетила странная мысль, что смерть на Земле и новое рождение на Лайваносе изменили меня. Ушла вечная настороженность и отношение ко всему как у стариков. Душа помолодела и требовала веселья, и даже самых мелких и незначительных радостей. Вот даже от этой самой еды, за которой мы летим сейчас. А еще за эту неполную неделю я отметила, что драконы живут как могут, но полной жизнью. Используют любой повод для радости и праздника. И живут, восхищаясь не богатством, а самой жизнью.
Мы оба одновременно обернулись, стоило нашим лапам коснуться поверхности. В эту приличного вида и размеров таверну я заходила весьма уверенно. С большим чувством гордости, ведь рядом идет самый великолепный мужчина, из тех, кого я встречала в жизни – мой обожаемый дед. Он взял меня за руку, стоило заметить, незнакомых людей, весьма похожих на наемников, но его тревога оказалась напрасной, потому что стоило людям рассмотреть Санренера, как они быстро уходили с нашего пути, опасаясь даже взглянуть. Впрочем, так же поступали и все встреченные нами как люди, так и нелюди. Они усиленно нас не замечали и от этих усилий даже потели от страха.
Гном, хозяин таверны, завидев Санренера, выкатился из-за стоики и ринулся в нашу сторону, широко улыбаясь и поддерживая спасательный круг, которым служила внушительная жировая прослойка на его талии. И при этом с явным любопытством посматривая в мою сторону.
– Приветствую вас, крылатый Повелитель! И...
– Моя внучка – Алев Красная!
Гном замер в удивлении, а потом, окинув меня уважительным внимательным взглядом, пробормотал:
– Поздравляю, Повелитель! Ваша внучка вылитая вы! Я так понимаю, вас можно поздравить с первым вылетом из гнезда?! – гном окольными путями пытался выяснить, как получилось, что обо мне никто не слышал.
– Ну, можно сказать и так, Вейрик! Нам как всегда, но в двойном размере и за мой любимый стол!
– усмехаясь, ответил Санренер.
Гном, поклонившись дракону, суетливо кинулся выполнять, а мы неспешно пошли к угловому столу, стоящему сбоку от огромного камина. Я отметила присутствие нескольких драконов, которые завидев нас, вставали и кланялись Санренеру, мне же доставались голодные горячие взгляды самцов, страдающих смермотоксикозом. Даже возникло ощущение, что меня касаются этими взглядами физически, оставляя горячие пятна на коже. Бр-р-р!
Мы уселись за стол и нам тут же начали приносить еду в разных тарелочках, и в больших количествах. Все пережитое сегодня заставило в первые моменты заглатывать пищу, не глядя и
– Кормил, – удивленный голос деда, заставил прожевать очередной кусок и, проглотив его, ответить: – Но у меня, как оказалось, нервы ни к черту и разные, хм, неприятности вызывают стресс. А когда я нервничаю – становлюсь голодная.
– И какие неприятности с тобой произошли, Алев? Я обязан знать! – зарычал дед.
– Я впервые вижу, чтобы ты рычал на женщину, Санренер! Чем же она тебе не угодила?
Гнев обеспокоенного за меня деда испарился, стоило ему заметить рядом с нами мужчину, который, ухмыляясь, но при этом явно испытывая недовольство, обратился к нему с вопросом. А я пропала для окружающих, стоило поднять на него взгляд. Причем снизу вверх пропутешествовав по его телу.
Высокие тяжелые ботинки на шнуровке, в которые заправлены облегающие штаны из черной плотной ткани, но даже сквозь нее видела, как перекатываются сильно развитые мышцы длинных ног. Узкие бедра и талия, переходящая в мощный торс, который обтягивала черная рубашка без единого украшенЬя. Поверх нее расстегнутая куртка до середины бедра. А стоило посмотреть ему в лицо, замерла и потерялась в золотых глазах. Он тоже смотрел только на меня, игнорируя все остальное. Вытянутые к вискам раскосые глаза, в которых полыхал огонь. На миг показалось, что едва мы скрестились взглядами, пламя вспыхнуло миллионом золотых искр, осыпавших нас двоих, и медленно угасая, осыпалось вниз.
Мои глаза погружались в чарующую золотую глубину, заставляя терять связь с реальностью, а сердце – стучать с немыслимой скоростью. Дышала я урывками, а кулаки сжимались, впиваясь в ладони когтями. И его запах почему-то показался странно знакомым – меня вновь окутал свежий запах луговых цветов, немного отвлекая от дурманящего мускусного аромата.
Я отметила, что с каждым разом все с большим трудом могу оторваться от этих глаз, отстраниться от них. Вынырнула на поверхность из золотых озер, делая глубокий судорожный вдох.
– Что с тобой, Алев?
Я рассеянно посмотрела на Санренера, который уставился на меня встревоженным, загадочным, но странно тоскливым взглядом, и это привело меня в чувство.
– Э-э-э, ничего! Все нормально, просто задумалась...
Вот сейчас я, наконец, смогла в полной мере оценить его внешность. Голова покрыта черным платком на манер арафатки бедуинов на Земле, который скрывая волосы и открывая лишь мочки ушей, плавно спускался под подбородком несколькими черными складками на шею, часть груди и спину. В ухе блестит тонкое золотое кольцо с ярким желтым камнем, и оно явно не для уха, а чтобы носить на пальце. Светлые брови, чуть приподнятые в усмешке, знакомые притягательные золотые глаза, в которые я теперь боялась заглядывать. Римский нос и чуть впалые щеки с четко очерченными скулами, квадратный подбородок, со слегка поблескивающей легкой светлой щетиной на смуглой коже. А еще тонкие циничные губы, наверное, с намертво приклеенной холодный усмешкой, с которой он взирал на этот мир. В этот ра&глаза точно подходили его лицу, о чем я, не думая, сообщила:
