и уставился в окно. Потом на столик. Наконец я не выдержал и спросил, что случилось — неужели арка? С самого утра? Ответ меня обескуражил.
— У меня месячные.
— …
Зачем я спросил.
— Ха-ха, — вдруг девушка повеселела. — Шучу. На самом деле они у меня ещё не скоро. Где-то с седьмого числа.
Зачем…
— Но кстати… Они у меня очень болезненные. Иногда я хнычу в подушку, так это больно. Так что… Эм, если я буду стонать по ночам, это не то, что ты думаешь. Вот. Неловко об этом рассказывать, вообще-то. Ой, я краснею… Не в том смысле! Вообще не в том. Хе-хе…
Этого я вообще не спрашивал.
Шум на кухне притих, и вскоре пришла Аои в белых носочках. Она поставила на столик две тарелки. В них были макароны, измазанные красным соусом. Мураками набросилась на свою порцию сразу же — я поковырял красную жижицу и спросил:
— А ты есть не будешь?
У самой Лю тарелки не было.
— У меня нет аппетита, — чинно ответила Аои. А потом немного взволнованно отвернулась:
— А… Во сколько мы ещё раз едем?
— Через час выходим, наверное, — сказал я.
Ещё пару дней назад Мураками подвязалась проводить меня на турнир. Аои была в это время рядом, и неловко помявшись сказала, что у неё… В смысле, что у неё совершенно точно в это время свободный график, и потому что она совершенно не знает чем себя занять, девушка не против проводить меня … Если, конечно, это никому не помешает… И вообще у неё могут быть дела на самом деле… Но вообще она не против…
Цундере…
Спустя какое-то время я таки заставил себя перекусить. Живот я набил наполовину, как и полагается атлету. После мы взяли вещи и пошли на выход. У Лю была небольшая простенькая сумочка. Я взял свой особый рюкзак. Мураками ограничилась тремя алюминиевыми баночками. Все они уже были вскрыты, но закупорены изолентой.
Уже на выходе Мураками откупорила первую и стала распивать. Лю смотрела на неё чрезвычайно осуждающе.
— С утра бухаешь? — спросил я.
— Это квас, — ответила девушка. И действительно, баночки были из-под кваса. Мураками стала использовать их после того, как я заметил, что как-то подозрительно разит хмелем от её колы. С банками от кваса это было менее заметно, — они маскировали пивной запашок.
Лю тоже всё понимала и, пока мы спускались по лестнице, заметила:
— Это вредно…
— Правда? — спросила Мураками. — А я кстати слышала, что от пива растёт грудь. Хочешь баночку, Аои-тян?.. — предложила девушка. Аои немедленно покраснела. Мураками сделала ещё один глоток и улыбнулась.
На остановке мы запрыгнули в автобус и поехали. Пришлось сделать несколько пересадок, но не сильно много, всё же этот турнир был локальный, районный. Сироганэ добирался от своего дома, ему так было ближе. Тома тоже провёл выходные со своей семьёй. Спустя полчаса мы были на месте. Я, Мураками и Аои вышли из автобуса, перешли дорогу. Перед нами предстало место грядущей баталии…
А вокруг — огромная толпа.
2.
46.
Окрестности представляли собой на удивление приятный, пускай и небольшой парк. Высокие зелёные деревья, скамеечки, цветочный садик и даже пруд неподалёку. Прямо идиллия, если бы не одно большое но, — люди. Великое множество людей, которые заполонили каждый квадратный метр.
Они стояли вокруг громадной крытой арены. Она возвышалась по меньшей мере на пять этажей. Перед входом, над рядом из сверкающих застеклённых дверей, висела голубая вывеска с золотистыми иероглифами
«Дивизия Крайнего Южного Дистрикта»
За ареной торчали кончики нескольких высоток.
Мы стали прорываться к зданию через шумную толпу. По дороге я заметил несколько стендов со всякими вкусностями, а заодно фургончик, из которого оператор доставал дорогую камеру.
Наконец мы дошли до места встречи. Там была почти вся наша компания, приклеенная к деревянной скамейке.
— Пришёл, Кирью-кун, — сказал, улыбаясь и вставая, учитель Рокосуке.
— И весь его гарем, — добавила Мураками.
Сироганэ стоял рядом. Парень здороваться не спешил, но вот низенькая девочка настойчиво потянула его за рукав. Сироганэ не выдержал и пробурчал что-то приветственное.
— Здравствуй, Кирью-сан, — сказала Юки. Девочка была в своей обыкновенной школьной форме. Неужели у неё не было других нарядов?.. Я кивнул, и сразу же на ребёнка набросилась Мураками:
— Юки-тян, а мне привет? Мне? Мне? Мне? — девушка положила руку на голову ребёнка и взъерошила её ухоженные, завязанный в косички чёрные волосы. Юки едва ускользнула от этой бестии, поправляя свою причёску:
— Здравствуйте, Мураками-сан…
— … — вдруг Мураками широко открыла свои голубые глазки, улыбка исчезла с её лица, и девушка наклонила голову над ребёнком. Юки вздрогнула и немедленно себя поправила:
— То есть, здравствуй, Котори… тян, — белые щёчки ребёнка залились краской. А вот Мураками наоборот засияла улыбкой и снова растрепала волосы бедолаги.
Что занятно, после этого девочка на удивление расслабилась и даже стала свободно общаться с Мураками. Я нашёл это странным, но ничего не спросил, а вот Сироганэ хмуро поглазел на пару и буркнул:
— Когда это вы с ней так сдружились…
— Эм…
— Мы с Юки-тян переписываемся, вот… — заявила Мураками, достала телефон и показала нам беседу в каком-то приложении. В ней было все два участника, и догадаться кто из них кто было на удивление просто. Первый пользователь писал очень вежливо, сдержано и содержательно. Второй выражался исключительно смайликами и голосовыми сообщениями, и подписан был: «☆☆☆Муракамка2004☆☆☆»
— …
Вдруг Рокосуке посмотрел нам за спину и махнул рукой:
— Ох, мы тут, Тома-кун…
Все мы повернулись и увидели Тому, который с большим трудом пробирался через людские толпы.
Тома вежливо поздоровался. После этого весь отряд собрался, и мы пошли в сторону арены. Уже на подходе нам пришлось повернуть. Некий управляющий остановил нас и отправил в обход. Мы зашли в здание сбоку и попали в просторный белый коридор. Мураками и остальным сюда было нельзя. Не пустили даже Рокосуке, нашего тренера — теперь мы были сами по себе.
