Читаем без скачивания Гром над Тьмой Часть 4 - Тимур Машуков

мы с Мишей бухнули за встречу, да будущую свадьбу обмыли. Потом он меня типа благословил, посыпал светящейся пылью и зажег над головой нимб, от которого я еле избавился. Еще и ржал, засранец, слыша мою ругань.

Ладно, шутка хороша только один раз, а вот во второй уже становится неинтересной. Посмотрим, как ты будешь оттирать новую похабень с крыльев, которая у тебя выступит на них буквально через пару часов. Вот как знал, что напакостит, поэтому подмешал некоторые травки в наливку. Мне-то ничего, а вот ангелу... Поглядим, кто теперь будет смеяться.

Нет, я, конечно, все понимаю. На мальчишнике, что организовал Озаму, Миша оторвался по полной. И девок клеил, и с Люцифером пел в караоке, и даже на шесте что-то похабное изобразил. В общем, показал себя типа своим в доску. Но как дело доходит до религии, его будто перемыкает. Ладно, месть — это блюдо, которое подают холодным. Ну, или немного остывшим.

В общем, сейчас митрополит торжественно вещал с благостным лицом; Елена, чья заветная мечта сейчас воплощалась в жизнь, стояла рядом со мной, замерев от наплыва чувств и устремив на священнослужителя горящий взор; дед украдкой вытирал слезу; Ириска вместе с Павлом держали края белоснежной фаты невесты и корчили друг другу рожи. Они, кстати, что-то поцапались как раз перед свадьбой и теперь, хотя и заключили хрупкое перемирие, строили в головах коварные планы мести.

Мои остальные красавицы были тут же и, судя по выражениям их лиц, жутко завидовали императрице. Но мы все вместе так решили, что первой под венец со мной пойдет именно Елена. Она же становится официально моей первой женой. Селена не в счет, нас поженил дух рода, и она вошла в него на правах младшей жены, хотя по факту является старшей. По крайней мере, всем моим бабским батальоном она руководит железной рукой и никто ей не перечит.

Настя стояла рядом с Еленой и держала над ее головой корону, такую же держал надо мной и Гриша, пока единственный православный в нашей семье. Варфоломей был витязем — язычником, а Озаму — тот вообще, по-моему, ни в кого не верил. Хотя у них там имеются свои боги, а какие — я не вникал. К слову, несмотря на то, что Хидеки скушала искру Аматерасу, объявлять себя богиней их расы почему-то не спешила. Ну, сама разберется — не маленькая.

В общем, постояли мы тут и там, торжественно прошлись под приветственный гул толпы, дежурно по улыбались на камеру, потому как трансляция венчания шла на весь мир... Потом началось застолье, поздравления, подарки. Тосты сменялись один за другим. Все очень устали, и мне приходилось подпитывать Елену благодатью, чтоб она банально не заснула. Нет, я все понимаю, но зачем перед свадьбой поститься три дня? Что за обычай? Так мало того, Елена зачем-то вбила себе в голову, что она — большая грешница, поэтому и сидела на хлебе и воде. И вот сейчас ее ослабленный организм бунтовал. Ладно, чувствую по ее состоянию, впереди у нас будет не горячая брачная ночь, а просто ночь. Пусть отдыхает, потом наверстаем.

В целом, Москва гудела три дня, празднуя нашу свадьбу. Эти дни были объявлены всеобщими выходными, поэтому отрывались все... кроме нас. Нас ждала череда бесчисленных приемов, словно слившихся в один нескончаемый кошмар. Мне приходилось то и дело кланяться и улыбаться, борясь с желанием кого-нибудь прибить, опять выслушивать набившие оскомину пожелания всего и вся... В общем, устал я и в который уже раз убедился, что власть — это не мое. Мне бы шашку да коня, да на линию огня, а дворцовые интриги — это все не про меня... (Л. Филатов. «Про Федота-стрельца...»)

Ну, а после уже Святобор провел над нами обряд, в котором мы перед ликами богов поклялись жить в любви и верности. Под сенью Ясеня он славил богов, чествовал наших предков и призывал их в свидетели нашей клятвы. И вот тут уже точно развернулись все.

Пришел Творец с огромным ящиком бухла. Заявились Уриэль с Михаилом, не забыв прихватить Люцифера с Леонардом. Мои элементали, разодетые по последней моде разных миров, предполагающей минимум одежды, сводили своим видом с ума мужскую часть приглашенных и доводили до черной зависти женскую.

Пришли все, даже те, кого не звали. Не помню точно, кто, но народа было просто огромное количество. Все пили со всеми, танцевали, флиртовали, играла заводная музыка из разных миров... Обряд, начавшийся на Земле, переместился на Аштаэлию, в один из моих особняков, стоявших в заповедном месте. Гудели тоже дня три, вот только на этот раз было реально весело и кислых рож не наблюдалось.

Впоследствии этот обряд был повторен со всеми моими девушками, и мы наконец-то стали полноценной семьей. Они больше не мои невесты, они — мои жены, и от осознания этого факта на душе становилось легко. Как же было прекрасно это время, когда мы отрешились от забот и просто наслаждались друг другом! Правда, полноценный медовый месяц пришлось отложить. Времени на это уже не оставалось. Даже самому хорошему приходит конец. Отшумели последние гости, закончилось вино в бокалах, хмельные головы протрезвели. Пришло время выступать.

Я долго ждал сигнала Тарина, мира-вампира, что приближался к миру пожирателей, но так и не дождался его. Моя попытка связаться с ним ни к чему не привела. Все это время я чувствовал его, но в один миг он просто исчез. Я быстро нашел его в мировом океане вселенной, но увы, он был мертв окончательно. Кто выпил остатки его силы, я не знал. Но это означало, что мой план был раскрыт и пришло время действовать быстро.

К этому времени с Буяна вернулись Ольга с Ириской, как раз успев на нашу свадьбу с Еленой. Собственно говоря, я их и ждал. Измученные, злые, но тем не менее, у них все получилось. Что мне сестра, собственно, и продемонстрировала, когда мы остались наедине. Пришлось дать мелкому волку по зубам, потому как расставаться с куском ноги, в которую она мне вцепилась, было неохота. Так что я сразу показал, кто тут альфа, а кто — наглая, мелкая засранка, которая совсем не любит братика. Потом был оглушительный рев, море соплей и обвинений меня во всех грехах, жалобы на Свету, что совсем замучила ребенка. В общем, помирились мы только через пару часов. А после последовала еще одна истерика, когда я сказал, что она останется дома и на битву со мной не пойдет.