– Шарлотта! – взволнованно воскликнул Джеймс.
– Но вы не слишком обольщайтесь, – поддразнила она. – Я лишь знаю, что мы должны вести поиски к северу от Сполдинга, недалеко от воды. Это не слишком определенно, однако же ограничивает круг наших поисков по сравнению с прошлым.
– Если мне не изменяет память, ближайшее побережье находится близ Уоша. И это уже прогресс, моя дорогая. – Джеймс улыбнулся. Можно сказать, это уже становилось привычным, когда он находился рядом с Шарлоттой. – Когда мы возвратимся домой, мы начнем составлять план территории и найдем эту злосчастную пещеру. Отличная работа, Шарлотта! Право же, отличная!
Карета покачивалась, постукивали копыта лошадей. Джеймс был рад, что он привлек Шарлотту к расследованию. Она оказалась очень даже полезным компаньоном.
Шарлотта вдруг нахмурилась, поджав свои аппетитные губы.
– Мне искренне жаль миссис Эджертон и миссис Вейн. Похоже, они очень плохо обеспечены. Нельзя ли что-либо сделать для них?
– Сегодня я проинформировал миссис Эджертон о существовании фонда для вдов и сирот персонала военного ведомства.
– Что это за фонд?
– Это фонд, который я создал сегодня.
Шарлотта чисто импульсивно наклонилась и поцеловала Джеймса в щеку.
– Это так мило с вашей стороны, Джеймс!
Он удивленно поднял пальцы к лицу и дотронулся до того места, которое она поцеловала. Ему даже показалось, что его щека вспыхнула и зарумянилась. Но не может быть, чтобы столь легкий поцелуй его настолько разволновал. Он кашлянул, чтобы выиграть время и взять себя в руки.
– Миссис Эджертон – женщина благородная и стойкая. Она вместе со своей золовкой много пережила из-за неблаговидных действий мистера Эджертона. Небольшая финансовая помощь – это тот минимум, который я могу позволить.
– Не скромничайте, Джеймс. Я мало знаю представителей света, которые помогли бы двум не имеющим к ним отношения женщинам. – Шарлотта наградила его сияющей, вызывающей головокружение улыбкой. – Вы очень хорошо поступили, Джеймс.
Впервые эта замечательная, ослепительная улыбка предназначалась именно ему. Джеймсу захотелось закричать во все горло от восторга.
Одернув рукава, он сказал себе, что нужно успокоиться. Он никогда не был таким. Вероятно, на него действует ход расследования. Он посмотрел уголком глаза на свою нареченную. А может, сказывается чье-то влияние?
Он не мог не заметить, насколько отличается Шарлотта от знакомых светских дам. Большинство из них сочли бы миссис Эджертон и миссис Вейн недостойными внимания. Он с полной определенностью мог сказать, что Констанция не пожелала бы сидеть рядом с этими женщинами, а тем более пить лимонад и есть печенье. Его радовал и восхищал тот факт, что Шарлотта не просто сопровождала его во время расследования, а принимала самое активное участие, привносила в него дух приключения, демонстрировала изобретательность. Неудивительно, что миссис Вейн открылась ей. Шарлотта обладала качеством располагать к себе людей.
Джеймс вдруг понял, что ему все больше хочется быть с ней вместе. С учетом обстоятельств, при которых состоялась их помолвка, эта мысль вызывала беспокойство. Другая женщина была бы рада воспользоваться обстоятельствами, но Шарлотту мало интересовали богатство и титул, в чем он успел убедиться. Он снова обеспокоено подумал о своем плане. То, что сделано, должно было быть сделано. Однако оправдывает ли цель средства?
Он мечтал о том, чтобы поделиться своими тревогами с Эйвери, и молил Бога о том, чтобы его друг не стал его презирать за совершенные ошибки.
Словно прочитав его мысли, Шарлотта спросила:
– Что вы расскажете Планкертонам о нас?
– Они мои самые близкие друзья, однако я еще не решил, до какой степени следует быть с ними откровенным, – честно признался Джеймс.
Кажется, она на мгновение задумалась.
– У меня нет четкого мнения на этот счет, поскольку я не знаю их, как не знаю и о ваших отношениях. Да и о вас тоже... – Голос ее прервался.
– Остается фактом, Шарлотта, что, хотя мы с вами обручены, мы едва знаем друг друга.
Это была суровая правда.
– Вы и лорд Планкертон вместе учились в Итоне?
– Да. Мы вместе умудрились попасть в беду во время учебы. Это было еще до того, как умер отец.
– Должно быть, это и спасло вас от исключения, – поддразнила Джеймса Шарлотта.
Он удивился, как она умеет все представить в новом свете.
– Вероятно, вы правы. В свои юные годы я умудрился попасть пару раз в сложные ситуации, – серьезно подтвердил он.
– Ну да, ворчание эдакого старичка.
– Мне почти тридцать один, – проговорил он. При этом его губы невольно раздвинулись в улыбке.
Шарлотта засмеялась:
– Можно подумать, что вы уже одной ногой в могиле, судя по тому, каким тоном вы это говорите.
– Иногда, в особенности в последнее время, у меня такое ощущение, что я впадаю в старческое слабоумие.
Шарлотта тихонько хмыкнула и протерла глаза.
– Интересно, после всего, что нами сказано и сделано, останемся ли мы друзьями в будущем?
Улыбка сбежала с его лица. Тот факт, что она может говорить о возможности покинуть его столь беззаботно, заставил Джеймса похолодеть. Он отвернулся и стал смотреть в окно, практически ничего не видя. Он закрыл глаза и почувствовал, что волна усталости внезапно сморила его.
– Мы скоро приедем, Шарлотта. Может, у вас есть желание вздремнуть до нашего прибытия?
– Да, пожалуй, – коротко ответила она.
Он почувствовал ее взгляд, но постарался не думать о ее присутствии и набросил на себя знакомую маску стоика, которая, подобно броне, не впустит внутрь ее юмор, ее душевность, ее привлекательность. Однако у него были опасения, что она способна проникнуть через трещины его брони и расширить их до такой степени, что потом невозможно будет заделать.
Глава 23
– О, надеюсь, я ей понравлюсь, – прошептала Джорджина, нервно поправляя рыжий завиток за ухом. Муж и жена стояли на парадной лестнице, ожидая гостей.
Эйвери посмотрел на свою красивую веснушчатую жену и шутливо сказал:
– Назови мне хотя бы одного человека, которому ты не понравилась.
– Фредерик Никкерс! – выкрикнули они одновременно и рассмеялись.
Джорджина любовно посмотрела на мужа.
– Ты всегда умеешь дать мне понять, когда я бываю глупой, – вздохнула она. – Я не вспоминала об этом негодяе целую вечность.
– Благодаря ему я понял, как я люблю тебя, – вздохнул Эйвери, обнимая жену.
