– Твой приятель убил его.
– При первой же возможности. Стет, а почему нет? Ведь долг каждого узника - совершить побег. Почему, скажи на милость, Клаус держал кзина под прицелом?
– Это война.
– Кто объявлял эту войну? Роксани, кто принял решение лишить меня свободы? Меня можно было бы сманить в путешествие. Этим способом вы, может быть, заполучили бы и Причетника.
– А если бы ты отказался?
Тогда он спросил с неподдельным любопытством:
– Ты действительно шиз?
– Что?… Нет, сейчас - нет.
АРМ комплектовалась шизофрениками и параноиками. Это было известно каждому. В реальных условиях любой медицинский агрегат мог производить химический препарат, который вводил бы психику в псевдошизоидное состоянии, но в АРМ предпочитали по возможности обходиться без препаратов.
Луис никак не прокомментировал ее ответ. Роксани пристально смотрела на него.
– Это ведь в высшей степени личное, не так ли, Льюис? Официально меня не признавали шизом. И в АРМ я поступила не потому - а в поисках приключений.
– Ага.
– Но, приняв дозу, я могу сместить свое психическое равновесие в сторону анормальности. Я больше не принимаю препараты, но они использовались при обучении. - Она умолкла, пожав плечами, словно бы отметая эту тему. - Хочешь пойти погулять?
– Я не буду вылезать отсюда еще целых два дня.
– Тебе понравится. Вокруг - просто райский сад. Здесь нет ничего опасного - кроме, разве, того, что здесь прогуливается Бог. Хотя она только что ненадолго ушла.
– Неизвестно, куда она отправилась?
– Нет. И зачем она взяла с собой обезьянку? Я сначала подумала, может быть, это и ее любимец. А затем - что она может воспринимать его как родича. Что скажешь?
– Какой же он ей родич? Не больше, чем ты или я.
Наступила тишина. Затем Готье неожиданно спросила:
– Льюис, мы любовники?
Он улыбнулся.
– В таком состоянии?
– Я видела, что она отключила блокировку нервов. Тебе очень больно?
– Не слишком. Но боль есть. - Он наблюдал, как она снимала одежду. Его собственная, должно быть, осталась на борту «Седой няни». Неожиданно Луис ощутил свою беспомощность. Интересно, подумал он, что она сделала бы, скажи он «нет».
Готье провела руками по его ногам.
– Чувствуешь?
– Да.
Ее руки двинулись выше, то гладя, то массируя. Когда он вздрогнул от боли, ее прикосновения стали осторожней.
Ощущение сильного волнения не исчезло. Тогда, среди Людей-жирафов, он был слишком возбужден и слишком спешил. Когда Роксани забралась в его лечащую камеру, он сказал:
– Ты так навалилась на меня, что еще чуть-чуть - и я начну вопить от боли.
– Никто не услышит, мой бедный мальчик. Я отправила Вемблета поискать что-нибудь летающее. Давай посмотрим, насколько я тебе интересна. Льюис, сколько тебе лет?
– Двести и…
– Серьезно. - Она любовно обняла его. - Иногда ты кажешься старше. Ты знаешь вещи, которых знать не должен. - Ее соски пригладили волоски на его груди, когда она нависла над ним. - Откуда ты знаешь, что в Великом Океане есть киты?
– Отец рассказывал. К тому же с достаточной высоты можно увидеть все, что под водой.
– О!…
– Ты обходишься со мной, как с ребенком, Роксани. А я не уверен, что похож на ребенка. Но не уверен, что и не похож. Ну, сейчас ты определенно хочешь быть за старшего.
– О да. Так что давай посмотрим, насколько я проворна. - С несомненным умением и ловкостью она соединилась с ним. - Мне уже за пятьдесят, Льюис. А эта лечащая камера - гарантия моей пикантности и живости на все обозримое будущее.
– Хорошо, только не прыгай слишком сильно, а то разрушишь ее.
Она рассмеялась. Он ощутил, как по крепким мышцам ее живота прошла дрожь.
– Роксани. Разве ты не знаешь?… Эти стимуляторы производятся на основе «древа жизни».
– Что? Нет! Кто сказал тебе это?
– Прозерпина. Рассмотрим… последствия. Если Объединенные Нации занимались играми с «древом жизни»… еще пятьсот лет назад… то что еще они могли с ним делать? Вполне возможно, что существует некий защитник, заправляющий АРМ.
Ее глаза округлились.
– Я не верю в это. Льюис, все высшее управление АРМ - сплошь шизофреники и параноики! И они своего не упустят! Не мог бы ты…
– Двигайся, двигайся. Я думал, что это всего лишь слухи…
– Ну, все так говорят. Они не допустят, чтобы ими управлял защитник. Ведь он может захватить Землю!
– Но если они когда-то допустили, что какой-то защитник вырвался на свободу, то именно он сейчас и заправлял бы АРМ. И думал бы и рассуждал бы, как параноик-шизофреник, разве нет? Роксани, мне не стоит отвлекать тебя.
– Неспра! Разумеется. Размышления об АРМ вообще малоприятны. Ощущение нормальное?
– Да.
– Ты не боишься щекотки?
– И раньше не боялся.
– Совсем?
Он глупо рассмеялся.
– Никогда не боялся. - Он уже давным-давно научился контролировать этот рефлекс.
К сожалению.
Мелодист на голографическом экране соответствовал представлениям Прозерпины: удлиненные челюсти, безбородое лицо, утолщение в соединении челюстей, уплощенные ноздри, заостренные скулы: Ночная Особь, Упырь, ставший защитником.
Мелодист говорил на языке Упырей. Прозерпина растерялась лишь на минуту. Гелиографы вели передачу только на общем языке. Она знала письменность Ночных Особей и версию разговорного языка, распространенную близ Оползающих гор. И прислушивалась к Хануману, пока тот беседовал по видеосвязи. Главное - произношение.
– Представитель всеядных существ с равнин? Я давно интересовался тобой. Твои племена все еще живут на Карте Земли, но они заметно изменились…
Прозерпина взвыла. Хануман был уже на дереве, спрятался в пушистой макушке, прежде чем его разум смог хоть что-то уловить. Но Прозерпина по-прежнему была у экрана, а Мелодист по-прежнему говорил…
– Местные плотоядные, кзины-переселенцы, проводили селекцию местных человекообразных с целью получения определенных качеств. Исключение составляет лишь пришелец, появившийся здесь с первой экспедицией. Чмии заведует человекообразными на небольшом участке Карты, где позволяет им вести дикую жизнь и не разрешает своим слугам есть их мясо или обижать их. Самое простое решение твоей проблемы - отдать Чмии всю Карту Земли. С ним можно вести дела либо через его сына, либо через его союзника, Луиса Ву.
Пограничная война - более сложная проблема. Я уверен, что нам надо встретиться. Ты должна увидеть Ремонтный центр, а я не могу оставлять тебя без внимания.
– То, что я знаю о тебе, убеждает меня, что ты научился избегать чьего-либо влияния. Такая степень самоконтроля - большая редкость для представителей нашего вида. Я уверена, что буду при встрече с тобой в безопасности только если со своей стороны смогу предложить приемлемые гарантии в отношении тебя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
