своих ног пакеты и на щенка, обнюхивающего его до блеска начищенные туфли.
Когда-то я хотела сказать ему очень много. Я миллион раз составляла в голове наш диалог, а сейчас ничего не могу вспомнить. Ни одного чертового слова.
— Я развожусь, — сообщает он вдруг.
— Сочувствую, — произношу хриплым голосом.
Боль пронзает сердце. Резкая, но короткая.
Я ждала этих слов так долго, что они уже давно перестали иметь для меня значение. Но та “я”, которой двадцать один и которая беременна, та “я”, кажется, все еще их ждет. Испуганная, но храбрящаяся. С положительным тестом на беременность в дрожащей руке и полным непониманием «что делать» в голове.
К тому моменту он был женат целых две недели.
Мои глаза топят слезы, но они как очищение.
Я хочу избавиться от этого раз и навсегда. Хочу избавиться от этого мужчины, потому что больше его не люблю, а он никогда не любил никого, кроме себя самого.
— Марго… — сделав шаг, протягивает ко мне руку, но я шарахаюсь от нее, как от чумы.
Я не хочу его прикосновений. Они чужие. Инородные.
Он смотрит на меня исподлобья. Тяжело и немного дико.
— Я была беременна… — произношу, отходя на два шага.
— Что? — на его лбу собирается складка. Лицо становится напряженным.
Мои слезы высыхают так же быстро, как возникли.
Мне не больно. Больнее, чем тогда, быть не может.
— Два мальчика, — складываю на груди руки. — Выкидыш на позднем сроке. Так что от меня у тебя детей нет, не нужно так смотреть.
— Почему… блять… — проводит по волосам рукой. — Почему ты не сказала?
— У тебя в паспорте уже стоял штамп. Насколько я знаю, два штампа на одного запрещено законом.
Я знаю, что моя беременность ничего бы не изменила. Он тоже это знает. Но, несмотря на все, я хотела их… с ним или без него…
— Рита… — вздыхает. — Я развожусь. Мы взрослые люди и можем просто начать все заново.
Запрокинув голову, смеюсь.
— Извини, Дим, — трясу головой. — Но отношения с тобой мне неинтересны.
— Уверена? — положив на талию руки, смотрит с насмешкой. — Может, проверим? — недвусмысленно смотрит на мое тело.
— Ты ошибся адресом.
— А, да. Точно. Ты же влюбилась, — снова усмехается. — Как в первый раз?
Мой первый раз?
Переплюнуть его действительно сложно.
Отвернувшись, смотрю в пол. Прежде чем дать ему ответ, воскрешаю в голове образ Стрельцова. Черты его лица, тембр его голоса. С трепетом внутри живота воскрешаю в памяти его тело. Его яркие зеленые глаза и то, как они смотрят на мир. Как смотрят на меня. Будто он никогда не прошел бы мимо. А я? Я могла бы пройти?
— Знаешь… — смотрю на Миллера, теряя свою веселость. — Я боюсь думать о том, что могла бы встретить его, будучи твоей…
Дерзкого. Непробиваемо упрямого. Знающего, чего хочет, и решившего за меня, чего хочу я.
Невыносимо…
Влюбленность в стоящего передо мной мужчину была такой яркой, что за ним я не видела никого. Никаких других мужчин.
Вот что пугает меня по-настоящему!
Это то, о чем я думаю уже целую неделю.
Дима слушает молча, но с налетом скуки на лице, ведь мужчины не любят слушать про других мужчин. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Но раз уж он здесь разбрасывается своими вопросами, то получит на них ответы.
— Но ты — это не он, — продолжаю, глядя в его глаза. — И еще больше я боюсь вообще никогда его не встретить. Это не как в первый раз, Дим. Это как раз и навсегда.
— Как романтично, — замечает сухо.
— Твое время истекло, — отвечаю ему. — И больше сюда не приходи.
— Значит, все? — спрашивает хрипловато.
— Будь счастлив, — желаю ему.
Повисшая тишина не давит мне на уши. Не терзает и не выворачивает наизнанку.
Надев на лицо маску спокойствия, он кивает.
— Сейчас я бы все сделал по-другому, — говорит тихо.
— Теперь уже не важно, — отрезаю.
Подойдя ко мне, он снова протягивает руку. Обняв пальцами подбородок, гладит мою щеку.
— Счастлив я был только с тобой, — произносит печально.
— Нет, — стряхиваю его пальцы. — Не был.
— Не будь так уверена.
— Ты разбил мне сердце, мудак, — бросаю с горечью.
— Прости.
— Прощаю.
Смотрит на меня секунду, а потом идет к двери.
Целую неделю я думала о том, могла ли стать счастливой, выбери он меня? Может быть. Но то была бы уже другая “я”, а другой я быть не хочу. Если и есть на свете день, в который я хотела бы вернуться, так это в тот, где непонятный тип в видавших виды кроссовках тычет в меня своим удостоверением. Одного взгляда на него мне было достаточно, чтобы на секунду потерять мозги.
Кажется, я потеряла их окончательно, потому что, когда за Миллером закрывается дверь, бреду в свою комнату и, достав из бельевого ящика бархатную коробочку, извлекаю оттуда кольцо. Глядя на то, как бликует свет в гранях маленького бриллианта, стираю со щеки слезу.
— Ты у меня попляшешь, — обещаю в сердцах, со злостью надевая кольцо на безымянный палец.
Глава 17. Глеб
— Для группы быстрого реагирования еще восемь человек не хватает, — Володя нервничает и стучит пальцами по моему рабочему столу. — Я уже свои запасы исчерпал. Толковые пацаны на дороге не валяются, тем более на зарплату, как мы предлагаем.
За дверью каморки
