Вылазка прошла успешно: бродяга благополучно вернулся в избу; старушонка хоть по-прежнему и пищала, но не смогла избавиться от пут; Семиун не умер и зловонное зелье не выкипело из котелка. Последние два ингредиента, которые Шак тут же добавил, не прибавили вареву пахучести…там уже и прибавлять было нечего…
Через четверть часа мучений от вдыхания дурных ароматов и бессмысленного наблюдения за ерзаньем неугомонной бабки по кровати Шак наконец констатировал факт, что снадобье готово. Оставалось лишь слить его из котла с отвратительным осадком, немного остудить и влить в рот умирающему. Хоть Шак и не был брезглив, но натерпевшийся организм едва сдерживал приступы подкатившей к горлу рвоты. Хорошо еще, что водянистые кисти покойной красавицы полностью растворились в отвратительном месиве и на дне от них остались лишь две чешуйки.
Аккуратно поставив крынку с дымящейся смесью на подоконник, бродяга открыл дверь и, схватив замотанной в тряпку рукой зловонный котелок, запустил его в огород. «Осадок всяко уже без надобности, а вони в избе поменьше», – здраво рассудил Шак, принявшийся за следующий этап работы. Осторожно взяв крынку в руки, бродяга опустил ее в бадью с довольно холодной водою. Руки бедолаги тут же заныли от резкого перепада температур: изнутри ладони обжигала горячая крынка, а снаружи – морозила ледяная вода. Руки целителя затряслись в локтях, а острые зубы чуть не прикусили нижнюю губу, но результат оправдал все страдания.
Чудотворное зелье было готово и уже через пару секунд проследовало в силой открытый рот умиравшего, а теперь быстро пошедшего на поправку лекаря. Дело сделано, можно перевалить бесчувственное тело Семиуна через седло, сесть на коня самому и продолжить прерванный путь к замку. Однако имелось одно обстоятельство, не позволявшее бродяге уйти, а именно – чувство вины. Ведь именно он направил погоню в деревню с бандитами, ведь именно он стравил два отряда и обрек многих мирных жителей на случайную смерть от огня, копий, мечей, копыт и стрел. Он был виновен. Некоторую вину нельзя искупить, но можно свести вред от нее к минимуму.
«Крестьяне должны тушить пожар! Бой мешает, бой должен быть остановлен!» – принял решение Шак, переступая порог избы и оставив связанную старушку на попечение уже приходящего в себя компаньона.
* * *
Люди разные, и развлекаются они по-разному. Одних увлекают азартные игры и флирт, других – чревоугодие и плотские утехи без сопутствующей им романтической белиберды, третьи ищут чего-то особенного, будоражащего кровь и приближающего к смертельной опасности. Одним словом, каждый тешится, как может, однако, несмотря на завидное стремление людей к нескучному времяпрепровождению, набор доступных развлечений весьма ограничен, и лишь счастливчикам удается открыть что-то принципиально новое, получить впечатление, неведомое остальным. Шаку повезло, хоть он и не искал редких приключений, но экзотика сама ворвалась в его жизнь, дав почувствовать то, что суждено немногим.
Бродяга часто блуждал в тумане, когда не видно было даже кончиков пальцев. Иногда ему приходилось пробираться сквозь пожарища, когда горел лес иль полыхали охваченные пламенем дома. Доводилось скитальцу и прокладывать путь среди толпы сражающихся, выбираясь из города, в который только что ворвались озверевшие после долгой осады и кровопролитного штурма вражеские солдаты. Но еще ни разу, еще никогда судьба не заставляла его делать и то, и другое, и третье одновременно. Шак был доволен, да что там доволен, просто находился на вершине блаженства, ведь ради подобных минут он и жил. Необычные мгновения приходили так редко; они не баловали бедолагу, обреченного скитаться по бесконечным дорогам и посещать похожие друг на друга города, в которых когда-то, очень давно, он уже бывал, но зачастую даже не помнил об этом. Жизнь странника была скучна и однообразна, изысканные потехи быстро надоедали, а среди обыденной серости бытия не часто встречалось нечто, достойное внимания; нечто, что заставило бы дремлющую душу ожить. Сладкое ощущение новизны, неизбитости, небанальности, свежести захлестнуло и околдовало бродягу.
Слева из дыма неожиданно появился воин с копьем и щитом. Шак занес топор и ударил, но, к счастью, его рука сумела вовремя остановиться. Слезившиеся глаза не сразу заметили, что это был не бандит, не прислужник чудовищ, а всего лишь четырнадцатилетний подросток с коромыслом и парой пустых ведер, зачем-то прижатых к груди.
– Беги отсель, зашибут! – посоветовал Шак, убирая топор, лезвие которого секунду назад прекратило свой полет буквально в сантиметре от веснушчатой мордашки.
– Да?! А как же добро?! – промямлил ошалевший парнишка, но обнаженный по пояс бородач с топором не стал его слушать и скрылся в густых клубах дыма.
Интуиция подсказывала Шаку держаться подальше от горевших домов, но именно там чаще всего появлялись и люди, боявшиеся огня, но все равно упрямо продолжавшие заниматься своими делами: дерущиеся с бандитами наемники; пытавшиеся подняться с земли и истекающие кровью раненые; бегущие с ведрами смельчаки, не расставшиеся с надеждой потушить свои дома; спасающие пожитки крестьяне и просто сошедшие с ума, и поэтому смеющиеся люди. Один раз на Шака налетела даже лошадь, несущая в седле истыканного стрелами седока. Бой приближался, точнее, это Шак подходил к тому месту, где еще безраздельно царил накал воинственных страстей, где пока выжившим в битве еще не наскучило греметь сталью доспехов и убивать.
Хоть пожар охватил уже значительную часть деревни, но все же оставались и довольно большие пространства, не затронутые огнем. Дымовая завеса сначала была плотной, но внезапно поднявшийся ветер быстро отогнал клубы дыма к северной окраине деревни, откуда, собственно, Шак и подбирался к месту основного ристалища. Видимость улучшилась, и первый же факт, который шарлатан констатировал, заключался в том, что беглецы в обнимку с ведрами и барахлом попадались навстречу все реже и реже, а сражавшиеся, наоборот, чаще и в больших количествах.
Возле красивого, добротного дома, наверняка принадлежащего или старосте, или местному богачу, промышляющему торговым обманом, четверо спешившихся наемников отбивали атаки неполного десятка бандитов, хуже вооруженных, менее ловких, но весьма озверевших. Судя по расположению трупов на земле и по тому, что воины старались держаться подальше от окон, из которых на их головы лилась всякая горячая дрянь, Шак понял, что произошло, как разви– валась битва за дом в течение последней четверти часа. Восемь наемников пошли на штурм, но засевшие внутри разбойники ожесточенно сопротивлялись, так что внутрь служивым пробиться не удалось. Затем к осажденным подоспела подмога, и ситуация в корне изменилась: налетчики понесли существенные потери и оказались в ловушке, из которой им было уже не выбраться самим. К счастью, им удалось блокировать дверь и запереть нескольких бандитов в доме.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
