Кантри действовали все как один — молча, устрашая сопровождавших их гедри своей непоколебимой решимостью.
Огнем своим они дотла выжгли черные следы демонов.
Когда первый сноп пламени обрушился на одно из пятен, все увидели яркую вспышку и услышали громкий стон.
Кантри угрюмо бродили по деревне, выжигая дочиста каждое пятно, каждый дом и даже каждый уже обугленный остов. Когда огонь кантри соприкасался со следами ракшасов, воздух наполнялся жарким белым пламенем и криками проклятых.
Когда же работа была завершена, кантри собрались в круг возле того места, где до этого стоял Владыка демонов. Никто не знал, куда он исчез, но его нужно было найти. Они стали рассылать эту весть своим сородичам.
Затем кантри и гедри встретились на Большом совете. За один день на нем собрались все из рода, кто только мог ходить или летать, за исключением одного-двух, решивших остаться в своих поселениях на случай, если вдруг понадобится их защищать. Это был последний из Больших советов. На нем присутствовало четыре сотни представителей рода, сиявших всеми оттенками бронзы, меди и золота, и пятьдесят гедри, подобных маленьким, смышленым детям в сравнении с многочисленными и огромными кантри. Подобного события никто и никогда больше не увидит.
Кантри был знаком запах ракшасов, а спасшийся гедри поведал о нечестивом союзе целителя с демонами и рассказал о его отвратительных и порочных замыслах. Были выслушаны и другие рассказы, свидетельствовавшие о новых злодеяниях, — кантри передавали их друг другу посредством Языка Истины. Во всех новостях говорилось о некоем безумце, шаг за шагом уничтожавшем поселения гедри.
Большой совет длился всего несколько часов, и все это время кантри и гедри обсуждали, какие действия следует предпринять против Владыки демонов, ибо стало известно, что он передвигается по демоновым тропам и может в любой момент исчезнуть. Совет мог лишь надеяться на то, что когда-нибудь Владыка демонов утомится или ему потребуется больше слуг, чем позволяла иметь его плата кровью.
В памяти нашего народа этот день зовется Днем Без Конца, хотя некоторые, напротив, называют его Днем Конца. К полудню, когда солнце ярко-неприветливо освещало Большой совет, одна из жен кантри по имени Трешак вдруг закричала, словно ее охватила сильная боль. Двое из целителей гедри бросились к ней, на ходу взывая к своей силе. Но откуда им было знать?
Трешак, добрая душа, мать двоих детей, всю жизнь обучавшая гедри, повернулась к целителями уничтожила их своим огнем. Единственное благо было в том, что они так и не узнали о ее предательском поступке: они были мертвыми, не успев даже упасть на землю.
Корчась от горя, Трешак прокричала:
«Аидришаан! Его ракшасы убили Айдришаана!»
Аидришаан был ее возлюбленным супругом. Больше не было речей. Ряды кантри смешались, и в следующий же миг небо почернело от их взметнувшихся вверх тел, а поляну огласил оглушительный шум их крыльев. Во весь дух помчались они к селению, где находился Айдришаан, и пламя обгоняло их.
Они нашли Владыку демонов. По сей день никому не ведомо, отчего он просто не покинул то место, увидев приближавшихся к нему кантри. Почему-то он этого не сделал.
Он стоял подле тлеющих костей Айдришаана и хохотал.
Трешак была первой. Ярость обуревала ее, а пламя готово было испепелить любого, и она неслась на крыльях Ветра, опьяненная жаждой мести. Она втянула в себя воздух, чтобы спалить этого мерзавца, хотя бы и самой ей пришлось при этом погибнуть. Мы с почтением ждали свершения мести, уверенные, что ни один из отпрысков гедришакримов не может выстоять против сокрушительной ярости одной из нашего рода.
Владыка демонов произнес одно-единственное слово, и Трешак изменилась. На наших глазах она вдруг прямо в полете уменьшилась до размеров детеныша и упала вниз, ибо крылья не могли больше держать ее. Сверкающее голубоватое пламя изверглось из ее синего самоцвета, и никто из переживших тот день не мог позже забыть ее последнего крика. Он преследует во сне даже тех, кто там не был, словно само время кричит от обиды, взывая к состраданию.
Крик Трешак оборвался на середине, когда лапы рикти вырвали самоцвет ее души, передав его Владыке демонов.
Возможно, было бы лучше, если бы кантри отступили и нашли время все хорошенько обдумать.
Но мы не отступили.
Четыре сотни кантришакримов устремились на Владыку демонов, выпуская в воздух языки пламени. Он быстро заговорил, снова и снова произнося все то же слово, и чуть ли не половина кантри попадала на землю, а их самоцветы были вырваны полчищами рикти.
Но ему не удалось одолеть нас всех.
Умирая, он хохотал, а окружавшие его рикти исчезали в нашем пламени (ибо они — самые слабые из наших заклятых врагов и не способны противостоять огню в этом мире). Мы не знали, предался ли он безумию настолько, что его уже не страшили ни смерть, ни боль, или же в своей мрачной душе он верил, что в конце концов его злоба все равно восторжествует.
Кантри принялись даже драться между собой, потому что каждому хотелось принять участие в уничтожении мертвого тела. Нас охватило какое-то безумие, и мы пребывали в нем до тех пор, пока самый младший из нас, Кеакхор, не выкрикнул: «Он мертв, мы не можем убить его дважды! Во имя милосердия, обратитесь к раненым!»
Мы занялись теми, на кого обрушилось заклятие Владыки демонов. Мы пытались говорить с ними, но все напрасно. Один из нас тщательно осмотрел прах Владыки демонов и нашел самоцветы (они уже съеживались, такова их природа — они всегда сжимаются, если отделить самоцветы от тела), и до сих пор в них чувствовалась скверна от прикосновения демонов. При естественном ходе событий самоцветы умерших кантри становятся похожими на ограненные драгоценные камни. Во время церемонии Вызова Предков они начинают сиять ровным светом, и Хранитель душ может общаться с умершими; когда же Вызов заканчивается, они вновь угасают. Эти же светились — они светятся и по сей день, внутренний свет их мерцает и дрожит, и так все время.
Мы верим, что души наших родичей заключены внутри этих камней, они не живы, но и не мертвы. Но, как мы ни пытались, нам до сих пор не удалось вызволить их оттуда.
Тела наших братьев и сестер превратились в тела диких зверей. Мы не могли убить их из-за своей давней к ним любви, но не в силах были вынести этого зрелища. Кто-то впервые назвал их в тот день Малым родом — так у нас появилось название для них. Теперь они плодятся, как звери, и жизнь их коротка и одинока. Ежегодно осенью мы пытаемся взывать к недавно рожденным среди них, но за долгие-долгие годы мы не получили ни одного подтверждения, что хоть кто-то услышал нас и попытался ответить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
