Читаем без скачивания Гений - Эли Эшер

Мои размышления прервала Сима, принесшая небольшой кувшин местного эля и тарелку с ломтем хлеба, вездесущим козьим сыром и оливками. Треугольное, чуть скуластое лицо было немного слишком грубовато по эльфийским стандартам, соломенные волосы были коротковаты и похоже просто секлись и не желали расти дальше плеч, но огромные серые глаза смотрели с надеждой, открыто и тепло. Увидишь такой взгляд и кажется, что будто уже не раз делил с ней ночи любви. Впрочем, почему «будто»? Я взял девушку за руку, притянул ее к себе и усадил рядом.

— Как ты, солнышко? — сказал я ей на ушко, обняв за плечи.

— Дядя ругает… — вздохнула она.

— Будешь? — я кивнул на еду.

— Спасибо, я уже поела.

Я вынул небольшой нож, высевший на поясе, отрезал аккуратный кусочек хлеба, намазал сыром и водрузил сверху на все это оливку.

— Взаимная еда сближает не менее, чем любовь, дорогая, — сказал я протягивая микротост на один кус к ее губам.

Она послушно взяла в рот и стала жевать.

— А где ты был?

— Тут одной девушке надо было помочь.

— А ты с ней… тоже?

— Нет, что ты… — не сумел сдержать улыбку я — Просто богам угодно, чтобы я ей помог в ее делах. Это недолго, вроде еще пару дней, и она отправится в столицу.

Сима засопела недовольно, а потом решительно заявила:

— Дядя говорит, ты мне сделаешь ребенка и бросишь.

— Твой дядя неправ.

— Но ведь эльфы всегда так делают!

— Почти никогда. Если ты забеременнеешь, поедешь в нашу усадьбу. Там о тебе побеспокоятся, и чтоб ела как надо, и роды примут.

— А потом?

— Что потом? У нас семья не то же самое, что у людей. У нас семья — это вся родня, вот и ты будешь частью семьи.

— Но ведь ты не можешь на мне жениться.

— Не могу. Жениться я и правда могу только на эльфийке. А ты будешь моей любимой.

— Любовницей, что ли? Так ведь состарюсь и надоем. Вы ведь долго живете.

— Не любовницей, любимой, — улыбнулся я, — Это вполне официальный статус, как жена. Любимую выбирают сердцем. Любимых может быть более одной, но о каждой надо заботиться, как об единственной. Поэтому мы этим не разбрасываемся. С любимой не может быть развода. Ради любимых эльфы начинали войны, ради жен… — я задумался, — не припомню, чтобы ради жен такое было. Понимаешь, жена у эльфов — это как бизнес, деловые отношения. Любовь тут ни при чем, выбирают семьи. Жена для того, чтобы родить наследника, который сотни три лет будет учиться, вникать в хитросплетения политики, впишется в династические связи, может быть, будет управлять семейными землями и богатствами, будет частью машины, плетения эльфийского общества, а также центром зависти, заговоров. Словом, всего, что ребенку от любимой не пожелаешь. А детям от любимых мы даем образование, поддержку семьи, независимость, словом то, что действительно важно и ценно в жизни.

— Так что, я по вашим меркам недостойна родить наследника?

— Не недостойна, просто не сможешь. Наследник учится возглавить семью дольше, чем люди или даже полукровки живут. Тебе нужно, чтобы твой ребенок всю жизнь посвятил изучению того, что не успеет применить?

Сима вздохнула, соглашаясь с логикой, и прижалась ко мне.

— А может все-таки женишься и останешься здесь? — спросила она с надеждой, — Дядя — он хороший человек, он на тебя только из-за меня ругается. А трактир хороший доход дает, переживем.

— Не могу, солнышко, я-то ведь сын от жены, хорошо хоть младший, не наследник. Но и у меня есть долг перед семьей, перед родом, перед королевством, перед богами.

— Ну, уж, перед богами! — усомнилась Сима, — Кто ж живого бога видел? Привираешь небось!

— Ой, Сим, — закричал ворвашийся в комнату мальчишка-половой, — А у нас во дворе такая кобыла красивая неизвестно откуда! Причем без седла, как будто сама прибежала.

В душе неожиданно появилось теплое чувство подарка и я понял, что знаю, что это за кобыла…

— Это моя, — откликнулся я и повернулся к Симе, — Между прочим, подарок бога. Он как будто знал, что ты сомневаться будешь. Ты же видела, я пешком пришел, у меня лошади не было. А вот посмотрел он, как я по местной грязи хожу, решил помочь. Пошли посмотришь?

Мы вышли. Стройное, рослое и изящное серое создание отвечало самому придирчивому вкусу. Завидев меня, кобыла быстро, но плавно и бесшумно, как по воздуху, пересекла двор и уставилась на меня в ожидании. Огромные черные глаза смотрели на меня преданно и ожидающе.

— Я назову тебя Тиллиль-Облачко, — сказал я, бережно гладя по холке. По ее телу прошла дрожь, она тихо заржала, но я почуствовал, что ей понравилась ласка. Вообще-то шея — это очень уязвимое место у лошадей, так что она должна безгранично доверять тебе, чтобы позволить дотронуться до нее.

— Кажется я сейчас взревную не к твоей будущей жене, а к этому подарку богов… — заметила Сима.

— Солнышко, — я обнял девушку рассмеявшись, — да как же можно к ней ревновать? Посмотри только, как она тебя любит!

Тиллиль уставила на нее свои восторженные глаза и склонилась на колено, позволяя на себя сесть.

— Да, как же я… она ж без седла, — удивилась Сима.

— А я тебя придержу, любимая, — ответил я, усаживаясь на Тиллиль и подсаживая Симу перед собой, — поехали на ярмарку, я тебе чего-нибудь куплю…

Проснувшись, а точнее, решив вернуться в свое тело, я обнаружил, что Алина уже, как всегда, куда-то смылась по своим делам. Вот ведь занятой котенок…

Кстати, проснулся в привычных проницаемых трусах-шароварах. Я, наконец, разобрался, что же это такое. Конечно, если хотелось одеваться, никакой проблемы в этом для богов не было. Можно было создать одежду любого вида точно так же, как и еду, и предметы обихода, и даже свое собственное тело. А вот если на тебе никакой одежды не было, то включался своеобразный блок цензуры, который стыдливо прикрывал некоторые места туманным облачком, почти как приватный фильтр в земном телевидении. При желании его можно было выключить, но по умолчанию боги щеголяли в пышных трусах, а богини в купальниках и халатиках. Короче, я соорудил себе камуфляжную футболку, свободные карго-штаны песчаного цвета и борцовки в качестве обуви. Нет, не берцы, а именно борцовки из мягкой кожи с тонкой гибкой подошвой. А чего? Гвозди тут на дороге не валяются, а даже если бы и валялись — этому телу они по фигу, а обувка удобная, и опять же, подошвы ног землю чувствуют. Хорошо…

Так, а что у нас с делами? Второй поток сознания благополучно решал проблемы в F58, новых вводных не поступало, так что… солдат спит, служба идет, причем спать совсем необязательно. Итак, чем бы заняться? И тут вспомнилось приглашение Йогиты.

Конечно, сначала надо бы получить подтверждение на конкретное время, а также выяснить, куда же направляться, но для второго можно спросить Миху. Я привычно взглянул вверх и спросил:

— Мих, ты не спишь?

— Теперь нет, — бодро ответил голос с потолка, — А чего надо?

— Помнишь, Йогита приглашала в гости?

— Класс! Конечно помню! И чего ждешь? Давай сюда! — раздалось в ответ, — Гит, тут к нам Леха намылился собраться, правда, здорово?

Кхм… это где же я его застал?…

— Алексей? Собрался? — раздался голос валькирии, — Замечательно, давай появляйся, чего так долго тянул?

— Да, я не знаю куда, — смущенно ответил я.

— А-а, ща буду, подожди минуту, — ответил михин голос, потом раздался невнятный суетливый шум, продолжившийся пару минут, и в гостиной возник Миха в своей обычной одежде. Вот только, на шортах ширинка расстегнута и футболка наизнанку, а так — почти как обычно.

— Привет, здорово, что собрался, пошли! — заявил он с порога и, схватив мою руку, телепортировался.

Моему взору открылась просторная большая изба с беленой кирпичной русской печкой, отгороженным занавеской уголом за ней, а остальной частью жилой комнаты, занятой длинным деревянным столом. С внутренней стороны у стола стояли стулья-кресла, тоже из грубых досок, но с накинутыми сверху матрасиками и мелкими подушками, чтоб не жестко было сидеть, и небольшие столики между ними. Я бы назвал их журнальными, если бы они не были совсем небольшими, не больше крупной табуретки, и сбиты из тех же грубых досок, что и вся остальная мебель вокруг. Небольшие окна с ситцевыми занавесками давали природный свет, лавки вдоль стен добавляли посадочных мест вокруг стола, а стены были завешаны полками, набитыми всяким барахлом.

Надо сказать, очень своеобразным барахлом. Ничего практичного, вроде банок с вареньем или сплетенных вязанок лука на зиму, исключительно сувениры. Причем, назвать это мечтой милитариста было бы явным преуменьшением. На ближайшей справа от меня полке, прямо под потолком лежал на подставках снаряд от Катюши РС-132, причем, подозреваю, не разряженный, а рядом с ним стояла какая-то древняя не то медная, не то бронзовая плохо отпрессованная бляха размером с небольшое блюдечко с изображением какой-то лохматой физиономии. Римская фалера? На дальней стене между окнами под потолком висел приколоченный гвоздями кусок хвостового оперения самолета в пустынной защитной светло-коричневой раскраске с желтым венком, белым числом 100 вверху и кучей желтых вертикальных черточек под ним.