— Ну же, отвечайте!
— «Сидела Ли», идет в Хизсс, в Селвинг Афиру и дальние порты, — ответил их капитан. — С грузом для торговли и пассажирами из Нижнего мира.
Но капитан странного корабля уже не слушал его, хмуро уставившись на Элрика. Тот столь же надменно встретил его взгляд.
Затем, к изумлению Мунглама, пират обратился к альбиносу на высоком слоге Мелнибонэ. Мунглам понимал этот язык достаточно хорошо, чтобы распознать отличия в выговоре.
— Ты снизу? Куда держишь путь?
Элрик не спешил отвечать:
— Скажи прежде, ты собираешься напасть на наш корабль?
Капитан в янтарном доспехе покачал головой:
— Нет, если ты намерен плыть на нем и дальше. — Однако он еще не удовлетворил своего любопытства и теперь, перейдя на общую речь, обратился к капитану «Силелы Ли»: — Мы не угрожаем тебе и твоему кораблю. Так вы идете в Афо и Селвинг Афиру?
— Да, капитан. А до того — в Шагг Банатт. Потом в Хизсс, где пополним запас провианта и дадим отдых команде перед плаванием к Снежным островам и переходом к теплым водам за Серебряным берегом, а потом, если будет на то воля богов, — домой.
— А между Шагг Банаттом и Хизссом стоянок не будет?
— Нет.
— Тогда ступайте с миром.
Пират нахмурился, опустив узкую ладонь на перила. Он как будто сомневался в принятом решении.
Мунглам, не сводя глаз с высокого треугольного выступа в центре корабля, еле слышно шепнул:
— Готов поклясться, что это живая плоть… Какой-то ящер. Взнузданное чудовище.
Корабль уже отходил назад, шипящий пар скрывал отверстие и издавал вполне сносный запах.
В воздухе повисло пугающее тягостное молчание, словно угроза еще не миновала. Слышались только скрип рангоута, тяжело хлопающая на ветру парусина, плеск воды.
— Они считают нашу сторону преисподней, — почти не двигая губами, произнес старший помощник. — Но, сдается мне, ад как раз здесь, а мы сейчас повстречались с его аристократией.
Элрик и пиратский капитан неотрывно глядели друг на друга, пока корабли не разошлись далеко в стороны. Тогда Элрик, не сказав ни слова, вернулся в свою каюту, оставив спутников на палубе.
— Принц не сказал, много ли у него здесь родственников, — суховато заметила принцесса. — Он говорил с тобой об этом капитане, Мунглам?
Тот медленно покачал головой.
— Не ради него ли он здесь? — задумалась Навха.
— Вряд ли…
Мунглам наблюдал, как лучники спускали тетивы луков и укладывали их вместе с колчанами в промасленные деревянные ящики. Он тоже отстегнул мечи и вслед за другом спустился в каюту.
Семейные предания
Мунглам не ожидал от порта Хизсс столь изысканной красоты. До сих пор все портовые города этой стороны мира оказывались довольно унылого вида массивными крепостями, выдержавшими, как видно, не одну осаду. Не то что Хизсс. Его террасы пастельных тонов образовали ступенчатую пирамиду, залитую цветами. По террасам прогуливались темнокожие горожане в ярких одеждах: грелись на солнышке и, сложив ладони рупором, перекликались с разносчиками, курьерами и купцами, спешившими по нижним улицам узнать, какой товар доставил широкопалубный галеон, и приветствовать приезжих купцов. Капитан предупредил, что самые обычные изделия с их стороны мира высоко ценятся обитателями этой стороны и потому со всяким, кто предложит свою цену, скажем, за пряжку ремня, стоит основательно поторговаться, чтобы не прогадать. Сита Тин, девушка из таверны, привезла целый мешок добра на продажу. Мунглам с досадой понял, что не одна только слепая страсть к нему заставила девушку последовать за ним в Нижний (или, для местных, Верхний) мир. И действительно, едва корабль причалил, Сита сбежала по сходням, пообещав вернуться на корабль к ужину. Только он ее и видел: расталкивая прохожих, забросив на плечо мешок, девушка скрылась в проулке между складами. Она явно знала дорогу. Мунглама не слишком порадовало то обстоятельство, что она не сочла нужным довериться ему. Деньги у них опять были на исходе. Элрик пренебрегал столь низменными заботами, между тем сокровище было им нужнее близкого знакомства с пиратами. Мунглам проводил взглядом купцов, направлявшихся к портовой гостинице, и заметил, что жриц встретили местные сестры, прибывшие в крытой полотном повозке, а сумрачный торговец, махнув рикше, приказал отвезти его наверх, к центру города. Потом он оглянулся на Элрика и проследил взгляд друга, устремленный на причал.
Поодаль от других, держась в тени, стояла высокая женщина. Ее одежда была сшита из зеленого шелка разных оттенков, широкополая зеленая шляпа скрывала верхнюю половину лица. Мальчик-паж держал зонтик на длинной ручке, защищая ее от полуденного зноя, а она опиралась узкой ладонью на его плечо. Житель восточных земель сразу отметил прирожденную бледность этой ладони. Несомненно, женщина была альбиноской, как и его друг. Уступив дорогу купцу, спешившему к кораблю, она обернулась, и догадка Мунглама подтвердилась. Лицо ее было таким же белым, глаза занавешивала тонкая кисея, полупрозрачная, но защищавшая от пронзительных солнечных лучей. И то же ленивое равнодушие сквозило в ее движениях. Не к ней ли плыл Элрик? Так что же, значит, один Мунглам рискнул отправиться в опасное странствие из чистого любопытства? Вздохнув, он задумался, хорошо ли местное вино.
Впрочем, когда Элрик, провожая свою принцессу к сходням, знаком показал, что будет рад его обществу, маленький элверец прицепил к поясу оба меча и пошел с ними, радуясь случаю ощутить под ногами твердую землю, даже если ему в первый момент нелегко было на ней устоять.
— Еще одна родственница-мелнибонийка? — пробормотала Навха, когда они направились к женщине в зеленом. — Она слепая?
— Не думаю. И она не мелнибонийка.
Принцесса нахмурилась, снизу вверх заглянула ему в лицо:
— Тогда… кто?
Элрик пожал плечами и, кажется, даже улыбнулся, поясняя:
— Она — фурн.
— Фурн?
— Во всяком случае, больше фурн, чем я.
— Но что такое фурн?
Впервые за время их знакомства альбинос выглядел неуверенно.
— Мы в близком родстве. Но я не уверен. Я не…
Ему припомнилось, что его народ редко обсуждал такие вещи, тем более с людьми.
— Ты не помнишь? — усомнилась она.
— Я ее помню. Вот она может меня не узнать.
Элрик достаточно рассказывал Навхе о природе своих снов, чтобы она сумела ухватить суть сказанного. Он мог встречаться с этой женщиной до или после этой минуты. Возможно, она была и не той, которую помнил Элрик. Во время своих путешествий во сне он обычно попадал или в прошлое своего измерения, или во времена совершенно странные и чуждые. Но в юности, когда сны уносили его в иные миры, пока его тело покоилось на ложе сновидений в Мелнибонэ, время было более непредсказуемым, даже хаотичным. Однако, когда они подошли, стало ясно, что этой женщине Элрик знаком. Она взглянула прямо на него и улыбнулась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
