Читаем без скачивания Грозовые Птицы (СИ) - Котов Сергей

— Что дальше? — спросил Тревор.

— Нужно найти проход вниз, — ответил я, — и быть начеку. Та тварь, о которой я говорил, наверняка где-то здесь.

— Ощущение взгляда… — тихо прошептал Женя.

— Что? — переспросил Тревор.

— Мне кажется, за нами наблюдают. Мороз по коже… похожее ощущение было на шабашах в честь Вотана, — добавил Михалыч.

— Да, есть такое, — кивнул Тревор, и добавил: — ну что, пошли дальше?

Глава 34

Через час блужданий по подземельям мы нашли место первого приклада. В огромном помещении со сводчатым потолком, где стены были покрыты копотью от многочисленных факелов, стоял куб из чёрной скальной породы. Заметив следы горения, я посмотрел на барометр на запястье. Снаружи было почти нормальное давление — только температура была по-прежнему ниже нуля.

Я открыл клапан возле основания шлема. Лёгкое шипение, чуть заложило уши — и давление выровнялось. Я снял шлём. Тревор, Алина и Михалыч, наблюдая за моими манипуляциями, переглянулись, и тоже избавились от шлемов. Женя остался в шлеме. Он всегда отличался патологической осторожностью. Даже на турниках всегда перестраховывался, когда учился делать динамические элементы.

— Ну и как оно здесь держится? — заметил Тревор, аккуратно положив шлем на пол.

— Что держится? — спросила Алина.

— Давление, конечно, — ответил разведчик, — что-то никаких шлюзов по пути сюда я не заметил.

— Тут много странного… — заметил я, — привыкайте.

Я, стараясь ступать осторожно и бесшумно, подошёл к кубу. Положил на него ладонь. Камень оказался тёплым — и это тепло резко контрастировало с холодным воздухом в помещении.

— Слышите? — спросила Алина, тоже приблизившись.

— Слышим что? — спросил Тревор.

В этот момент мне показалось, что из-под земли исходит какой-то звук. Я поднял ладонь в знак внимания.

Это было похоже на отдалённый стон. Или завывание ветра. Точнее сказать невозможно.

— Так, давайте сначала попробуем сдвинуть эту штуку своими силами, — сказал я, упираясь плечом в чёрный камень. Остальные встали рядом. Ручные фонарики пришлось положить на ровный каменный пол.

Камень от наших усилий со скрежетом сдвинулся с места. И в этот момент тварь, которая наверняка была частью Даниила, решила себя проявить.

Я почувствовал тёплое дуновение затылком. Потом уловил красноватые отблески.

— Внимание! — крикнул я, резко оборачиваясь.

Тварь пролезала в проход, через который мы только что прошли. Я оглянулся в поисках другого выхода. Но лучи фонариков упирались только в глухие каменные стены. Я мгновение колебался: поднять ближайший и поискать выход или хватать пулемёт?

Алина опередила меня. Она первой достала оружие и дала очередь по твари.

В замкнутом помещении грохот был оглушительный.

Я видел, как разлетались красноватые чешуйки на голове твари, брызгая огнём. Ей это явно не понравилось: недовольно взвыв, она скрылась в проходе.

Я рванулся к фонарику. Посветил по сторонам. Другой проход нашёлся: ещё ближе того, где скрылась тварь.

— Бежим! — крикнул я.

— Ты знаешь, куда он ведёт? — спросил Тревор, который тоже успел взять свой пулемёт наизготовку.

— Нет, — ответил я.

— Тогда другой план. Надо выбить эту штуку наружу! Сбросить вниз. Потом спокойно доделать работу, как и планировали.

Я колебался секунду. Что-то мне не нравилось. Очень уж легко эта штука отступила… но, может, не стоит множить сущности там, где их нет? Отступление в незнакомый тоннель тоже так себе идея…

— Давай, — кивнул я.

И мы синхронно ринулись в тоннель.

Михалыч что-то крикнул, но я не разобрал: Алина дала очередь в тоннель, где всё ещё мелькали красноватые отсветы.

Свою ошибку я понял за ближайшим поворотом. Это было похоже на удар в голову. Резко стало нечем дышать, свет фонарика потемнел. Я чувствовал, как отекает лицо, распираемое давлением изнутри. Звуки исчезли.

Мы выбежали в тоннель без шлемов!

Воя от боли, я упал на колени. И тут почувствовал, как что-то толкает меня, ритмично и настойчиво.

Я почти потерял сознание, когда вдруг лёгкие снова заработали, вдыхая морозный воздух.

Зрение медленно возвращалось. Надо мной стоял Михалыч. Он палил из пулемёта. Я посмотрел в ту сторону, куда он вёл огонь. Тварь напирала из тоннеля. Она словно бы увеличилась в размерах, разбухла.

Я вспомнил про Тревора и Алину. Рядом их не было.

— Где они?! — крикнул я, чувствуя привкус крови во рту.

Михалыч не ответил. Только спустя мгновение я сообразил, что он в шлеме, как и Женя.

Я поднялся, метнулся к тому месту, где мы оставили свои. Надел шлем и активировал связь.

— Где они? — повторил я.

— Оно сожрало, — ответил Михалыч, не прекращая вести огонь, — они внутри.

Тварь тем временем полностью вползла в пещеру и, подёргиваясь от попадания пуль, неожиданно проворно ринулась к другому проходу. Мы, не сговариваясь, последовали за ней.

Я знал, что Алина и Тревор не погибли. Чувствовал это. Похожим образом я ощущал животных. Присутствие жизни.

Поняв это, я вдруг обнаружил, что горы — вовсе не безжизненны. И эта пещера тоже.

Здесь, на высоте, в тоннелях, где поддерживалось нормальное давление, обитали живые существа. Летучие мыши. Ниже, там, где холод и низкое давление не были такими убийственными, жили и вили гнёзда птицы. Ещё ниже обитали грызуны и хищники, которые на них охотились.

Всё это я осознал за доли мгновения.

Я видел чужими глазами, как тварь движется по тоннелю — туда, где залы с глубокими каменными ямами стоят под основаниями будущих башен.

И тут я понял весь замысел замка.

То, как между собой должны взаимодействовать башни, открывая проход между мирами.

То, почему в прикладах обязательно должны быть живые — точнее, бесконечно умирающие — люди…

Я остановился. Это было сложно: всё моё существо рвалось вперёд. Я знал, что вот-вот тварь запихнёт Алину и Тревора в каменные мешки, и навеки закроет их камнями. И после этого будет поздно. Произойдёт нечто ужасное. Мой мир и эта земля вечной войны — объединятся. Ошалевший поток военных хлынет на нашу сторону, сметая все линии обороны… растерянные правительства, не знающие куда бить. Мирный народ в больших городах, добыча жадных до крови и мучений, изголодавшихся солдат…

И всё же я преодолел себя.

Это было почти физически больно — перестать думать об Алине, оценивать участь, которой ей уготовили…

Наблюдая через тысячи крохотных глаз, как существо с горящей пастью ползёт по подземельям, я вдруг увидел всю картину происходящего. Это случилось разом, щелчком, вдруг — как это часто бывает с озарениями.

Там, где мне виделось до этого множество ям и закладок будущих башен — на самом деле была всего одна. И она предназначалась мне.

Люди, которые уже пребывали в этом мире, по каким-то причинам не годились на роль приклада.

В коллекции замка не хватало только меня.

Единственного по-настоящему живого в этом царстве войны.

Я закрыл глаза, не обращая на окрики Жени и Михалыча.

С того момента, как я попал сюда, у хозяина этого мира была одна-единственная цель — это отправить меня сюда. В эту самую яму. Туда же, где уже пребывали все мои товарищи. Я последняя деталь, которой не хватало для завершения замысла.

Он был очень осторожен с тех пор, как обнаружил меня здесь. Видимо, знал, что на этой стороне мне будут подчиняться силы, ему недоступные. Почему так? Я не знаю. И это не важно. Важно то, что он продумал каждый свой шаг, раз за разом пытаясь загнать меня в ловушку.

Сначала он присматривался ко мне. Пытался понять, насколько я осознаю свои возможности. Сблизился со мной. Взял на задание. Но, видимо, ему не понравилось то, что он обнаружил. Встреча с медведицей и случай с Алиной его напугали. Он свернул развитие операции, теперь это было ясно. Скорее всего, мы должны были по первоначальному замыслу попасть в Горы Недоступности, «взломав» вражеский план с аэростатом.