Когда Виллоу вошла в кольцо протянутых Бичом рук, он обнял ее настолько деликатно, словно она была из хрупкого хрусталя.
Волосы ее цветом напоминали пламя свечи, глаза счастливо и радостно блестели, скольжение ее было уверенным и плавным. Свободно и грациозно Виллоу и Бич плыли по комнате под звуки гармоники Калеба.
Шеннон смотрела, как танцуют брат и сестра, с чувством, похожим на зависть. Однажды и ей довелось побывать на балу, правда, наблюдала его она с балкона второго этажа, любуясь развевающимися шелковыми и сатиновыми платьями. Слишком юная для того, чтобы танцевать, и слишком взрослая, чтобы в это время спать, она провела несколько часов среди танцующих, мечтая о том, как вырастет и окажется среди смеющихся и танцующих пар.
Но времена изменились, изменился мир. Шелка и бальные платья исчезли из жизни Шеннон еще до того, как она смогла к ним приобщиться.
– Никогда не думала, что на этой губной гармошке можно так прекрасно играть, – хриплым от волнения голосом сказала Шеннон.
На лице Калеба мелькнула беглая улыбка.
– Вы слишком долго жили в долине Эго. Мою музыку можно сравнить разве что с воем волков.
– Может быть, вас это удивит, но мне нравится волчья музыка, если я нахожусь в безопасности, в хижине.
– Меня ничто не удивит в девушке, которая поразила гризли допотопным дробовиком.
Одобрение, которое Шеннон прочитала в глазах Калеба, заставило ее покраснеть и застенчиво улыбнуться.
– Если ты перестанешь отвлекать моего зятя своим флиртом, – раздался голос Бича, – мы могли бы дать отдохнуть Виллоу и станцевать с тобой.
– Я не умею танцевать… и потом, я не занималась флир…
Она оборвала себя, увидев гнев в глазах Бича.
– Рафаэль! – возмущенно воскликнула Виллоу. – Где твои манеры?!
– В карманчике для часов, – высказал предположение Калеб, – вместе с его мозгами.
Бич бросил на Калеба взгляд, который иначе как свирепым не назовешь. Калеб еле заметно улыбнулся.
– Оставим это для Рено, – предложил Калеб. Он ждет не дождется, когда ему выпадет шанс поквитаться с тобой. С того момента, когда ты с помощью китайских трюков швырнул его задницей на землю и дал выволочку за то, что он непутево обращался с Евой.
– Он заслуживает того, – ответил Бич. – Он вел себя как последний болван! Это было всем ясно.
– Кроме самого болвана, которого это касалось больше, чем кого бы то ни было, – многозначительно проговорил Калеб. – Так что подумай об этом. И подумай как следует. А потом ты можешь заслужить прощение Шеннон, научив ее танцевать вальс.
Подмигнув Виллоу, Калеб снова взялся за гармошку. И в комнате снова зазвучала музыка.
Шеннон смотрела на кого угодно, только не на Бича. Щеки ее продолжали пылать от высказанного в ее адрес обвинения. И еще от собственного гнева. Она не давала ни малейшего повода к тому, чтобы Бич обвинил ее во флирте.
Перед глазами Шеннон возникла широкая ладонь Бича. Пальцы у него были длинные, загорелые и удивительно изящные для руки такого размера и подобной силы. Ногти были чистые и аккуратно подстрижены.
От руки пахло мятой.
Вначале Бич прочитал в голубых глазах Шеннон неодобрительное выражение, затем она повела ноздрями, и на лице ее выразилось удивление.
– Мята, – произнесла она.
– Виллоу давно посадила ее. Я сорвал несколько растений и принес в твою комнату. Когда ты и Виллоу убирали со стола.
– Я… благодарна за это, – заикаясь, сказала Шеннон. – Очень любезно с твоей стороны.
Протянув вторую руку, Бич тихо сказал:
– Потанцуй со мной.
«Сладкая девочка».
Хотя вслух Бич и не произнес этих слов, взгляд его серебристых глаз был весьма красноречив.
– Н-но… Я н-не могу…
– Я научу тебя, если ты позволишь… Ты ведь позволишь, Шеннон?
Трепет пробежал по ее телу.
– Да, – шепотом ответила она.
– Тогда подойди ко мне, – тоже шепотом сказал Бич.
Шеннон встала, Бич взял ее за левую руку и повел в центр комнаты. Там он повернул Шеннон лицом к себе и поднял ее руку. Если бы они были одни, он поцеловал бы ей ладошку. Сейчас же он лишь пощекотал ее большим пальцем, после чего легонько сжал.
У Шеннон возникло-таки ощущение, что ее поцеловали в ладонь. Дыхание у нее прервалось, а глаза превратились в большие голубые озера.
– Положи левую руку мне на плечо, – бархатным голосом пророкотал Бич.
– Вот так?
– Да. А правую руку положи мне на ладонь.
Шеннон ощутила предательскую дрожь, когда ее ладонь коснулась ладони Бича. Он слегка пошевелил ею и чуть сжал пальцами.
– Ты слышишь? – спросил Бич.
Шеннон повернула голову, прислушиваясь к музыке, хотя это было непросто: тело Бича почти соприкоснулось с ее телом, дыхание их смешалось, и она видела, как энергично бьется жилка на его шее. Шеннон услышала, как Бич отсчитывает ритм. Она стала тихонько вторить ему: раз-два-три, раз-два-три…
– Молодец, правильно, – сказал Бич. – А теперь начинай с правой ноги и следуй за мной.
Бич обнял Шеннон покрепче, понадежнее, ведя и поддерживая. Начал он с простейших шагов, но вскоре перешел к более сложным, когда понял, что партнерша способна на большее, нежели выполнять школьные экзерсисы.
– Ты уверена, что ты не умеешь танцевать? – спросил Бич, ускоряя вращение и увлекая за собой Шеннон.
Она засмеялась и прильнула к Бичу, полностью доверяясь ему. Сила и уверенность партнера объясняли ту легкость, с которой она освоила танец.
– Я частенько мечтала о том, чтобы вот так танцевать, – шепнула Шеннон, – но никогда не танцевала. – Лишь однажды с балкона из-за цветочных горшков наблюдала за тем, как красиво кружатся пары в танце.
– Сколько тебе тогда было?
– Лет шесть или семь… Это было так давно, – рассеянно сказала она, продолжая мысленно отсчитывать ритм, – когда отец еще нас не бросил, а мать еще не пристрастилась к опию.
Слова Шеннон потрясли Бича, но он предпочел не продолжать тему. Красивые глаза ее и так подернулись грустью, а скорбные воспоминания способны были лишь усугубить печаль девушки.
– Я думаю, что она созрела для польки, – сказал Бич, взглянув через плечо Шеннон на Калеба.
И тотчас же плавная мелодия сменилась задорной и ритмичной, вызвав приступ веселья у Виллоу, которая стала отбивать такт ногой.
– Почувствовала ритм? – спросил Бич у Шеннон.
– Тут разве что мертвый не почувствует!
– Или мертвецки пьяный, – кивнул головой Бич. – Я подозреваю, что немцы изобрели этот танец для того, чтобы почувствовать страшную жажду, а затем утолять ее всю ночь пивом.
Бич взял руки Шеннон и положил их себе на плечи. Ноги Шеннон невольно стали отбивать такт одновременно с Виллоу.
