Первый миг атаки миновал, и Орки только начали приходить в себя, когда по долине пронесся рык. С криками «Мориа» и «Даин! Даин!» кинулись на врага Карлики с Железных Холмов, размахивая топорами, а за ними спешили Озерные люди с длинными копьями.
Орков охватило смятение; а когда они обернулись навстречу новой атаке, то Эльфы напали на них с новой силой. Уже многие из Орков убегали по реке, чтобы уйти из ловушки; и многие из их собственных волков обратились против них, терзая убитых и раненых. Победа казалась уже близкой, когда сверху вдруг раздались новые крики.
Орки взобрались на Гору с другой стороны, и их, было уже много на склоне над Вратами, а другие с гиком скатывались невзирая на крутизну, со скал и обрывов, чтобы ударить на врагов сверху. На каждую гряду можно было попасть по тропе, ведшей с центрального массива Горы, а оборонявшихся было слишком мало, чтобы загородить их все. Надежда на победу исчезла.
День проходил. Орки снова собрались в долине. Там же собрались и стаи Варгов, а с ними пришел отряд Больга, огромные ростом Орки с острыми кривыми мечами. Вскоре грозовое небо начало темнеть по-вечернему, а большие нетопыри замелькали над головами и перед глазами у Людей и Эльфов или впивались, как вампиры, в тела павших. Бард сражался, обороняя восточный отрог, и медленно отступал; а вожди Эльфов, вместе со своим королем, были окружены у южного отрога, близ сторожки на Вороньем холме.
Вдруг раздался громкий клич, и у Врат зазвучали трубы. Они забыли о Торине! Часть стены, сдвинутая рычагами, с грохотом рухнула в пруд. Следом ринулся Король Горы со своими спутниками. Плащи и капюшоны исчезли; все они были в блестящих кольчугах, а в глазах у них пылало красное пламя. В сумерках великий Карлик сиял, как золото в отблесках Костра.
Сверху на них посыпались камни, сброшенные Орками; но они устояли, спрыгнули к подножью водопада и ринулись в бой. Волки и их всадники падали под их ударами или бежали прочь. Торин мощно взмахивал своим топором, и казалось, что он неуязвим.
– Ко мне! Ко мне, Эльфы и Люди! Ко мне, мои родичи! – восклицал он, и его голос отдавался в долине, как боевой рог.
Все Карлики Даина бросились вниз, ему на помощь. Кинулись вниз и многие из Озерных Людей, ибо Бард не смог удержать их; а с другой стороны долины подошли копьеносцы-Эльфы. Снова Орки были оттеснены в долину; и их трупы лежали грудами, так, что Дол потемнел от них. Варги были рассеяны, и Торин устремился на телохранителей Больга. Но он не смог пробиться сквозь их ряды.
Позади него, среди убитых Орков, лежало много мертвых Людей и Карликов, и много прекрасных Эльфов, которые еще могли бы долго и весело жить в своем лесу. И по мере того, как долина расширялась, его атака слабела. Соратников у него было слишком мало. Фланги остались незащищенными. Вскоре нападающие перешли к обороне и собрались большим кругом, обратясь лицом во все стороны и со всех сторон окружены Орками и волками, вернувшимися для нападения. Телохранители Больга, рыча, надвигались на них, как волны на песчаный берег. Друзья не могли помочь им, так как со стороны Горы началась новая атака, и с обеих сторон Люди и Эльфы медленно отступали.
На все это Бильбо глядел с горечью. Он выбрал себе место на Вороньем холме, среди Эльфов, – частью потому, что отсюда легче было убежать, а частью – как говорила ему кровь Туков, – потому, что если дело дойдет до последней отчаянной схватки, то он предпочитал защищать короля Эльфов. Гандальф тоже был здесь; он сидел на камне, словно глубоко задумавшись, и, должно быть, готовил под конец какой-нибудь последний колдовской удар.
А конец казался уже близким. «Вот уже совсем скоро, – подумал Бильбо. – Орки овладеют вратами, а мы все будем перебиты или захвачены в плен. Право же, от этого заплакать можно, если пережить все это. Лучше бы старику Смаугу остаться здесь, со всеми своими сокровищами, чем этим гадким тварям – захватить их, а бедному старику Бомбуру, и Балину и Фили, и Кили, и всем прочим встретить такой ужасный конец; и Барду тоже, и Озерным Людям, и веселым Эльфам. Я слыхал много песен о битвах, и я всегда думал, что поражение может быть славным. Бедный я, бедный! Как все это неприятно, чтобы не сказать – отчаянно! И как бы мне хотелось быть подальше от всей этой кутерьмы!»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ветер разорвал тучи, и на западе проглянул кровавый закат. При этом внезапном проблеске Бильбо огляделся. И вдруг он громко вскрикнул: он увидел нечто, от чего сердце у него запрыгало, – нечто темное, маленькое, но величественное, черневшее на фоне далекого заката. – Орлы! Орлы! – закричал он. – Орлы летят!
Глаза редко обманывали Бильбо. Это летели по ветру Орлы, ряд за рядом, столько, сколько могло бы их собраться из всех их гнездовий на севере.
– Орлы! Орлы! – кричал Бильбо, прыгая и размахивая руками. Если Эльфы не могли увидеть его, то могли услышать. Они подхватили его крик, и он эхом прокатился по долине. Много удивленных взглядов обратилось к небу, но еще ничего не было видно, кроме как с южных склонов Горы.
– Орлы! – крикнул Бильбо еще раз, но тут упал камень, брошенный сверху, тяжело обрушившийся ему на шлем; он упал, как сноп, и потерял сознание.
Глава 18. В ОБРАТНЫЙ ПУТЬ
Когда Бильбо очнулся, он был совершенно один. Он лежал на плоских камнях Вороньего холма, и ничего вокруг не было, Утро уже настало – безоблачное, но холодное. Он весь дрожал и застыл, словно камень, но голову у него жгло, как огнем.
– Интересно узнать, что тут произошло, – сказал он сам себе. – Во всяком случае, я не стал еще одним из павших героев; но мне кажется, что время для этого еще есть.
Он с трудом сел. Оглядев долину, он не увидел ни одного Орка, живого или мертвого. Когда в голове у него прояснилось, ему показалось, что он видит Эльфов, движущихся среди скал внизу. Он протер глаза. Да, лагерь еще стоял на равнине, недалеко отсюда; и вокруг Врат он видел какое-то движение. Похоже было, что Карлики усердно разбирают стену. Но кругом царила мертвая тишина. Не было ни окликов, ни отголосков песен. Весь воздух словно наполнился печалью.
– Кажется, победа за нами, в конце концов, – сказал он, ощупывая свою болевшую голову. – И, кажется, дела обстоят очень мрачно.
Тут он заметил человека который поднялся на холм и теперь направлялся к нему.
– Гей! – окликнул он дрожащим голосом. – Гей, сюда! Какие новости?
– Что это за голос среди камней? – спросил воин, остановившись поблизости от Бильбо и оглядываясь во все стороны.
Тут Бильбо вспомнил о кольце. – Вот так штука! – сказал он. – Оказывается, у невидимости есть и свои недостатки, иначе бы я, наверно, спал всю ночь в теплой, удобной постели.
– Это я, Бильбо Баггинс, спутник Торина! – крикнул он, снимая кольцо.
– Как хорошо, что я нашел вас! – сказал воин, торопливо подойдя. – Вы нужны, и мы давно уже вас ищем. Вас причисляли к убитым, которых много, если бы Гандальф-кудесник не сказал, что слышал ваш голос где-то здесь. Меня послали поискать еще раз. Вы ранены?
– Меня, кажется, сильно стукнуло по голове, – ответил Бильбо, – но я был в шлеме, а череп у меня прочный. Но все-таки мне как-то плохо, и ноги, как соломенные.
– Я отнесу вас вниз, в лагерь, – сказал воин и легко поднял его.
Воин был сильным и быстроногим. Вскоре он опустил Хоббита наземь перед одним шатром в Доле; и там был Гандальф, с рукой на перевязи. Даже кудеснику не удалось остаться невредимым; и во всей армии не были ранены лишь немногие.
Увидев Бильбо, кудесник обрадовался. – Баггинс! – воскликнул он. – Вот так событие! Вы все-таки живы, – как я рад! Я начал уже бояться, хватит ли вам даже вашей удачи, чтобы уцелеть! Битва была ужасная, и чуть не кончилась плохо для нас. Но другие новости могут и подождать. Идемте! – добавил он серьезно. – Вас звали. – И он ввел Хоббита в шатер.
– Привет Торину! – сказал он, войдя. – Я привел его.
Действительно, там лежал Торин Дубовый Щит, весь израненный, а его иссеченные латы и иззубренный меч и топор валялись на земле. Он взглянул на Бильбо, когда тот подошел к нему.
