которые во многом определили моё будущее. После ареста директора школы Рокача, новым директором был назначен Павел Андреевич Андрианов. Он окончил Ленинградский Педагогический Институт и, по-видимому, по распределению был направлен в г. Каган. В школе он преподавал физику и географию. Внешне он был высоким и могучим мужчиной с умными, искрящими глазами. Однако, он обладал одним физическим недостатком: у него не изгибалась одна нога. Но это обстоятельство не мешало ему работать и заниматься силовыми упражнениями, благодаря которым он поддерживал хорошую форму. Высшее образование, полученное в одном из самых престижных институтов СССР, а также многолетнее проживание в Ленинграде, бывшей столице страны, с её многочисленными музеями, театрами, филармонией, многими историческими местами и поразительной архитектурой, позволили ему обогатить учебный процесс наглядными примерами. Его рассказы на уроках географии могли бы и сегодня слушаться с исключительно интересом. Часто он позволял себе сказать уместную шутку, которая вызывала общий смех, снимая скуку, навеянной невыносимой жарой. Приведу два примера. Однажды он рассказал нам о том, что существуют замки, которые можно открыть и закрыть без ключа. Такой замок снабжён специальным устройством, позволяющим набрать определённый набор цифр или букв. При совпадении их с заранее установленным кодом замок открывается. «Кстати, у меня есть такой висячий замок, который я приобрёл ещё в Ленинграде, и открывается он при наборе слова НЕВА», сказал Павел Андреевич. И здесь, как всегда, я заметил, что открыв тайну, он рискует быть ограбленным. Он быстро ответил: «Замок висит на уборной во дворе». Объясняя суть слова «аналогия», Павел Андреевич предложил ученикам дать примеры. Не успел он закончить фразу, как я поднял руку. «Мотя, ну!» Я понёс какую-то чепуху. Он внимательно выслушал и оценил мой пример следующим образом: «Жили два брата, один был известным скрипачом, а второй тоже умер».
26 Ноября 1938г. Восьмой класс.
Первый ряд: Фонарёва Ш., Эпштейн Н., Второй ряд: Марченко Ш., Немова Т., Тумасова Р.,
Гительмахер И., Хачикьянц В., Третий ряд: Самойлов В., Налётов К., Львовский М. ,Тродлер С., Лизунова Е. С., (куратор класса), Туниев С., Костин П.,
Четвёртый ряд: Сенькин В., Прояев П., Бегишев Р., Чудасов Г., Ермишин Н.
Последниё раз я видел его в 1964г., когда я и мой сын Миша приехали в город Навои, где жили мои родители и брат со своей семьёй. Моня тогда был главным инженером крупного завода, входящего в состав атомного комбината. В один из дней мы решили поехать в Каган, чтобы посетить живущих там родственников дяди Мойсея и познакомить наших детей со школой, в которой мы учились. Сели в монину просторную «Волгу» и отправились в Каган. По приезде в Каган, прежде всего, мы отправились в школу. Там мы встретились с директором школы, которая начала работать в ней за год или два до окончания мною десятого класса. Разумеется, мы с Моней её помнили.Мы знали, что она является женой Павла Андреевича, который на момент нашего посещения школы был уже на пенсии. Она вспомнила нас, и проявила нескрываемое радушие. Мы с Моней были удивлены и тронуты её осведомлённостью о нас. Практи-чески, она знала всё о нашей жизни и работе. Затем она привела нас сначала в класс, где я учился, и показала парту, за которой сидел. Когда мы вошли в класс, все встали. Директор объяснила цель прихода и представила нас. Говорила красивые и приятные слова в наш адрес. Раздались аплодисменты. Мы попрощались и пошли в класс, где учился Моня. Там нас также встретили тепло. Мы, растроганные таким приёмом, поблагодарили директора и спросили, не могли бы мы увидеть Павла Андреевича. Она, вытирая слёзы, а мы также не стеснялись своих слёз, сказала: «Он вас ждёт». Мы поехали на встречу с ним. Когда мы вошли во двор и направились к дому, проходя мимо отдельной постройки, мы услышали оттуда голос учителя: «Мотя и Моня заходите, я вас жду». Войдя в помещение и привыкнув к темноте, мы увидели Павла Андреевича. Он, патриарх, сидел в глубоком кресле. Его глаза по-прежнему излучали ум. Мы поочерёдно расцеловались с ним.
21 Июня 1941г. После окончания десятого класса.
Первый ряд: Савельев Н. И., Андриянов П. А., Львовский М., Шлюнд В. П.,? Ермишин Н.
Второй ряд: Немова Т., Прояев П., Ларина Ю., Тродлер С., Гительмахер И., Самойлов В., Эпштейн Н., Блантер Е. А.
Это была исключительно трогательная встреча, подробности которой я опускаю. К концу встречи возникло горькое чувство, что она последняя. Мы нежно попрощались и мысленно в этот момент подумали, что мы должны благодарить судьбу за то, что она подарила нам возможность общаться с этим необыкновенным, светлым человеком. Он был нашим мудрым учителем, и мы были ему во многом обязаны. В седьмом и восьмом классах урок литературы вела учительница по фамилии Бурлюк. В Каган она приехала не по доброй воле, а её доставили принудительно. Каган стал местом её временной или постоянной ссылки. Бурлюк была полной женщиной, но её бюст (имеется ввиду верхняя часть туловища и голова) был классическим. Думаю, что художник-портретист с большим удовольствием создал бы её портрет с названием «Дама из высшего света», 19–й век. Бурлюк-фамилия редкая, но имела ли преподавательница какие-либо родственные или опосредованные отношения к Давиду Бурлюку, известному художнику и поэту, не знаю. Но то, что она была из интеллигентной среды, ни у кого не вызывало сомнений. Что касается преподавания, то такого высокого уровня я практически не встречал. Она была исключительно вежлива, никогда не повышала голоса. Когда начинался урок литературы, класс замолкал. Был слышен полёт мухи или комара. При знакомстве с очередным поэтом она наизусть декламировала его стихи или большие отрывки из его поэм. Она учила нас правильно читать стихи и понимать иногда скрытый смысл отдельных строк. Потом мы все вместе обсуждали какое-либо стихотворение. Она задавала вопрос и внимательно следила за тем, кто первый поднял руку и именно ему предоставляла слово. Однажды, при разборе одного из стихотворений, преподавательница задала какой-то вопрос. Я, чтобы отличиться, первым поднял руку. Она заметила и сказала: «Львовский, отвечайте!». Я ответил, но она с улыбкой, с некоторой задержкой, произнесла: «Львовский, ты попал пальцем в … (естественное продолжение – НЕБО)», но я не дал ей закончить фразу и произнёс: «ЖОПУ». Произнёс это слово машинально и сам испугался. Класс замер и спустя некоторое время все повернули головы в мою сторону: В эту минуту преподавательница попросила всех повернуться лицом
