поубедительней всяческих списков майора Митрохина?
— Что вы имеете в виду?
— Пытаюсь намекнуть: руководители некоторых западных спецслужб должны помнить, что они слишком уязвимы. Что у нас есть факты, документы, которые в достаточной степени могут показать миру крайне неблаговидную деятельность их служб и сегодня. Не хотелось бы возвращаться в «холодную войну», но, возможно, настанет момент, когда нам придется ответить.
— Вы возглавляли резидентуру в Риме, когда было совершено покушение на Папу Римского. Оно имело огромный международный резонанс. Были попытки вовлечь в это дело и Москву, обвиняя тогдашних союзников — болгар в организации покушения. Как бы вы это прокомментировали?
— Да, действительно такие попытки были. Причем это преподносилось как доказательство причастности СССР к международному терроризму вообще. За все 40 лет «холодной войны», несмотря на отчаянные усилия западных спецслужб, ни один факт нашей моральной или материальной поддержки международного терроризма не был доказан. И что интересно, сами западные спецслужбы имеют полное и реальное представление о том, что ни прямо, ни косвенно к террористическим организациям мы никакого отношения не имели и не имеем.
Вот вам крайне показательный факт. В 1981 году после покушения на президента Рейгана тогдашний директор ЦРУ Кейси создал группу из аналитиков своего ведомства и независимых экспертов, которой предстояло дать ответ на вопрос: действительно ли СССР вовлечен в международный терроризм, поддерживает ли его? И после анализа всей информации группа пришла к выводу, что никаких доказательств не существует. Справку послали в Белый дом, где она была засекречена и благополучно полеживает в сейфе. Мы узнали о ней из американских материалов годы спустя. Но вот 13 мая 1981 года известный уголовник и террорист Агджа стреляет в папу, и тут же американский президент заявляет по телевидению: покушение — дело рук мирового коммунизма, который руководит международным терроризмом. Вот вам, пожалуйста, затравка. Сразу же подключаются спецслужбы. У них задача доказать, что это действительно так. О нашей причастности твердят, вдалбливают в сознание, и в умах простых людей невольно складывается впечатление, что, быть может, и вправду дыма без огня не бывает. Обвиняют болгар, нас, и оправдаться сложно прежде всего потому, что обвинение — фантастическое, ложь — неимоверная.
— Организатором того покушения называли болгарина Антонова. Наверняка ваша служба поддерживала связи с болгарской. Попытка связать все это в единый узел очевидна.
— С болгарами мы контакт поддерживали точно так же, как, скажем, американцы со своими союзниками по НАТО, в том числе и по линии разведки. Но наши контакты с болгарами не касались покушения на папу, ибо они не имели к нему в действительности никакого отношения. И длительный процесс следствия и суда в конце концов не пришел к выводу о виновности Антонова. Будучи более или менее объективным, итальянский суд вынужден был признать: доказательств причастности Антонова, то есть спецслужб Болгарии, а отсюда и наших, нет. Болгарина отпустили за отсутствием достаточных доказательств его вины, и дело фактически развалилось. ИРУ, наряду со сбором секретной информации, определяет важнейшим направлением своей работы проведение тайных операций. И официально этого не скрывает. Всю возню вокруг покушения на Папу Римского можно считать одной из крупных и, к нашему сожалению, довольно успешных тайных операций ИРУ. В умах миллионов католиков она оставила след. Дело Антонова не закрывается специально, чтобы тема не поостыла, не погасла. «Холодная война» вроде бы закончилась, но подобные акции западных спецслужб заставляют сегодня усомниться в этом.
— А что это все-таки за «архивы Гавела», публикации о которых появились в западной прессе, да и у нас?
— Эти «архивы» — еще один наглядный пример того, как западные спецслужбы пытаются создавать громкие дела и как эти дела затем лопаются подобно мыльным пузырям. Недавно появилась вторая часть так называемых «архивов Гавела». Сегодняшние чешские спецслужбы сообщили в специальной подборке «документов» итальянским коллегам о том, что и как они вместе с КГБ якобы делали во время «холодной войны» в Италии, каковы были планы подрывной деятельности КГБ и в Италии, и в Ватикане… В этих «архивах» утверждалось, что в квартире кардинала Казароли, отвечавшего за восточную политику Ватикана, была установлена чешская прослушивающая аппаратура. А сделали это завербованные КГБ племянник самого кардинала и его жена — чешка по национальности. Комментируя эти сведения, Ватикан несколько лет тому назад официально опроверг факт нахождения аппаратуры в его помещениях. Больше того, у кардинала не оказалось племянника, а у того, следовательно, и жены чешки, которой приписывалась закладка аппаратуры.
В 1984–1991 годах военной разведкой и контрразведкой Италии руководил адмирал Мартини. Он также официально опроверг инсинуации, содержавшиеся в «архивах».
И если же разговор получился у нас откровенный, то я сам, без ваших вопросов, затрону еще одну тему, вызывающую у меня, по меньшей мере, удивление, если не возмущение.
— В устах человека спокойного и уравновешенного это звучит как-то уж очень эмоционально.
— Вы знаете, мне непонятно, почему некоторые наши СМИ, скорее всего, в погоне за сенсацией, с такой готовностью заглатывают информационные наживки, подготовленные западными спецслужбами. В иных публикациях не просматриваются даже попытки сохранить объективность. В одной из наших газет был опубликован материал, в котором автор с заметным удовольствием добросовестно переписывает все то, что было запушено в иностранную печать чужими спецслужбами о неких конкретных «планах подрывной деятельности КГБ в Италии» в период «холодной войны». Возникает вопрос: почему бы автору, сохраняя объективность, наряду с этой информацией здесь же не сообщить читателю, что изложенные в материале сведения официально, в печати, опровергнуты еще несколько лет назад солидными итальянскими источниками?
СЕКРЕТЫ ИХ СЕКРЕТНЫХ СЛУЖБ
Француз Пьер Марион занимал должность генерального директора Секретной службы (ДЖСЕ). С мсье Марионом мы встречались в Париже, где я больше пяти лет проработал собственным корреспондентом крупной российской газеты.
Мы виделись несколько раз — сначала где-то в кафе и в бюро Ассоциации иностранных журналистов, аккредитованных во Франции. Потом я пригласил интереснейшего собеседника к себе домой, где старина Марион навалился на традиционные пельмени в исполнении моей жены Лены. Мсье Пьер поражал меня несвойственной для французов стойкостью. Мог выпить за обедом бутылку «Столичной» и остаться абсолютно трезвым. Закалка была еще та, гвардейская.
Мы много болтали о всякой всячине. Марион, опять-таки не в пример своим соотечественникам, прекрасно говорил по-английски и замечал, что с кем, как не с русским корреспондентом, можно хорошенько поупражняться в беседе на нью-йоркском диалекте. Рассказывал о семействе. Частенько менял жен: видимо, во французской разведке за это не слишком карали и личных дел на собраниях не
