— Как раз такую книгу про лемба, как вы написали, собирался написать и я, — сказал он. — И такие исследования ДНК, как те, в которых вы принимали участие, я тоже всегда хотел провести.
Я улыбнулся и пожал плечами. Мы обсудили его гонорар и список необходимого для экспедиции оборудования. Уэйд настаивал, чтобы я арендовал два полноприводных автомобиля. Расходы предстояли немалые, и я пожалел — чисто теоретически, — что в моем распоряжении нет бездонного банковского счета Рувима. Мне бы он пригодился. Клара еще была жива, но настроена против всего, связанного с Ковчегом. Она отстранилась от всех интересов Рувима. Да я и не стал бы к ней обращаться. Вспомнив о состоянии своего банковского счета, я сказал Ричарду, что придется обойтись одним автомобилем. Тот выслушал без особой радости.
— С одной машиной мы сильно рискуем. А если она сломается? Нас прикончат самое большее через час. — Ричард сильно расстроился. — Нет, я так делать не советую. Ни в коем случае. Если у нас будет только одна машина, нам придется быстро приехать и очень быстро убраться. — Он говорил, сжав зубы, и по щекам у него ходили желваки. — Они могут нас подпустить поближе, но живыми не выпустить. Нужно так обернуться туда и назад, чтоб они даже узнать не успели, что мы там.
И Ричард рассказал мне, как много белых убито в Соутпенсберге за последние годы.
— Времена уже не те. Теперь эта страна лидирует во всем мире по убийствам и насилию. Вам, возможно, будет интересно, — он ткнул пальцем мне в грудь, — что сейчас они используют кожу белых для барабанов. Я понимаю и полностью поддерживаю ваше желание найти Нгома, но вы же не хотите кончить свои дни на нем — или в нем. — Тут Уэйд одарил меня сардонической улыбкой. — Но это еще не все. Обнаружение Нгома может вызвать войну. Именно настоящую войну. Между Зимбабве и ЮАР или между группировками племен. Венда хотят заполучить его не меньше, чем лемба. Он нужен чертовой уйме народу. И коммерческая подоплека тут тоже неслыханная.
По словам Ричарда, на раскопках у Мапунгубве обнаружили какие-то древние кости; решено было объявить, что они принадлежат предкам лемба. Дело в том, что алмазное месторождение «Венеция», которое несколько лет назад посещал Рувим, прилегает к территории раскопок. А в Южной Африке, объяснил Ричард, древние права на землю имеют важнейшее значение. Многие фермы, принадлежавшие белым хозяевам, захватили черные местные жители — на том основании, что на их землях имеются древние захоронения. Теперь такие древние права могут воспрепятствовать добыче алмазов в трубке «Венеция», и потому эту местность объявили территорией лемба, раз лемба прибыли из других мест и вряд ли станут поднимать шум. А кости, объявленные древними захоронениями лемба, находятся в лаборатории Университета Претории, сотрудники которого совершенно глухи к требованиям лемба перезахоронить останки на землях племени.
— Сейчас лемба лучше не трогать, — сказал Ричард. — Они впервые — отчасти вашими стараниями — получили немалую политическую власть. Теперь все, связанное с землей их предков или древними реликвиями, — настоящий динамит. Тот, кто будет копаться в тамошних пещерах, в живых не останется.
Ричард привез с собой все, что нужно для экспедиции. Тут была финская водка, французский коньяк, английское пиво «Бодингтон». Был целый ящик разных вин, был контейнер с безалкогольными напитками и водой. Была копченая колбаса, было вяленое мясо. Тоннами. Отличный хлеб из непросеянной муки. Печенье. Хорошо промасленный кожаный хлыст для змей и самый огромный нож, какой я когда-либо видел. Груды карт, компасы, камеры и диктофоны. Кожаные шляпы для защиты от солнца. Одеяла для защиты от холода. Можно подумать, нам предстояло Великое Переселение. Прекрасно организованная экспедиция — Рувиму бы понравилось.
Перед самым приездом к Магдель Ричард побывал в библиотеке UNISA — Университета Южной Африки — сделал копии карт Соутпенсберга, изданных британским Картографическим управлением во время Второй мировой войны. Он просмотрел карты, проверил продовольствие и, наконец, заявил, что можно двигать.
Во время долгого пути из Претории на север Ричард рассказывал, что его сильно заинтересовали свидетельства об астрономических наблюдениях, обнаруженные при раскопках в разных местах Африки. По его мнению, лемба некогда были выдающимися астрономами. Разгадку каменных сооружений в Зимбабве и северных приграничных регионах могут подсказать звезды. Я внимательно слушал и кое-что записывал. Чертовски интересно! Я воспрянул духом. Мне представились суровые горы Соутпенсберга, их утесы и пещеры. «Там, за этими горами, что-то прячется. Иди же!»
Мы остановились в небольшой частной гостинице между городком Луис-Тричард, который теперь переименован в Мачадо, и Мессиной. После обеда, когда отличное южно-африканское вино развязало нам языки, я попытался вытянуть из Ричарда более подробные сведения о его планах, но он не спешил говорить, где находится пещера или как мы будем туда добираться. Он только сообщил, что факты получены от одного старого чиновника — бура, Питера ван Хеердена, тридцать лет назад работавшего инспектором народного образования в округе Соутпенсберг-Сибаса.
Однажды жрец племени венда проводил ван Хеердена в некую пещеру высоко в горах и показал ему Нгома. Незадолго до смерти ван Хеерден рассказал Ричарду об этом тайнике и о том, как туда добраться. На смертном одре он поклялся, что говорит правду, всю правду, ничего, кроме правды.
Перед тем как отправиться на боковую, Ричард подбросил нам небольшую бомбочку: оказывается, чтобы ехать туда, где находится пещера, нужно получить официальное разрешение.
— Да у меня уже много лет есть разрешение племени, — простонал я. — От Мазива, от Моэти и других старейшин. Они официально меня уполномочили найти это чертово сокровище. Если сейчас начнем просить разрешение, все узнают, чем мы занимаемся. Я думал — мы должны быстро обернуться туда-обратно. Ваши же слова, Ричард.
— Теперь таких полномочий недостаточно. Чтобы заниматься поисками, нужно официальное разрешение правительства. И разрешение короля венда. Значит, так, — Ричард уже начинал раздражаться, — я без разрешения не поеду. Не желаю, чтоб меня убили. Я обещал отвезти вас — и отвезу. У нас есть договоренность, и свою часть я выполню. Но все нужно делать как следует, через надлежащие каналы.
Я подумал о проволочках, которые, если мы пойдем по официальным каналам, могут тянуться неделями, и сердце у меня упало. Ведь это Африка! Однако и Ричарда я понимал. Он здесь работает, он человек явно серьезный, и ему приходится действовать по правилам.
Он сказал:
— Разрешение можно получить за день или чуть больше. В течение недели наверняка. В Дзата нас встретят люди, которые временно — пока не найдется замена профессору Мазива и Моэти — возглавляют Культурную ассоциацию лемба. Они нам помогут. Я хочу захватить с собой еще одного человека; его зовут Норберт Хан.
На следующее утро, когда мы спустились в столовую гостиницы, Хан уже ждал нас. Он был одет в рубашку и шорты хаки, потертую кожаную шляпу и крепкие ботинки. За поясом у него торчал солидный нож. Хан был худой, небритый и казался очень суровым. Он по профессии — ботаник и большую часть жизни проработал в Соутпенсберге и окрестностях. По поведению Ричарда стало ясно, что командовать теперь будет Хан. Хан попросил Ричарда проверить машину. Управившись с основательным бурским завтраком, мы вышли на улицу, где нас ждал полноприводный автомобиль, а возле него Ричард проверял оборудование и разглядывал карты.
Мы двинулись по аллее, ведущей от гостиницы, потом свернули на север на Большую Северную дорогу, доехали до поворота на Витвлаг и попали на грунтовую дорогу, обсаженную акациями.
К востоку от главного шоссе, сказал Хан, еще осталась горстка белых фермеров, но большинство ушло. Многих поубивали. Остальным пришлось продать фермы за бесценок. Больше тут никто не хочет жить.
Мы доехали до долины реки Нжелеле, которая фигурирует в легендах лемба как одно из их первых поселений в Южной Африке; белых фермеров тут не осталось и в помине.
Попадались африканские деревушки, осовремененные и унылые, бетонные винные лавки, изредка медпункты и небольшие ухоженные фермы.
Мы приехали в Силоам, где жили первые миссионеры, работавшие в здешних краях. Эти миссионеры — немцы из Берлинской миссии — прибыли сюда в 1872 году и первыми из иностранцев познакомились с традициями лемба и преданиями о Нгома Лунгунду.
Из долины Нжелеле мы повернули к руинам Дзата — каменному городу, в котором поселились лемба и венда, как только пришли на эти земли. Я часто бывал здесь с профессором Мазива, любившим побродить среди развалин города, построенного, как он думал, его предками.
