демон.
Миры передо мной закрутились, и я вывалился в рубку. Судорожно огляделся. Я всё ещё был в туше огромного демона. Перед тем, как попытаться вернуться в своё человеческое обличие, я воспользовался преимуществами этого демонического тела и послал призыв к одержимым сущностям валить вон из этого мира. Но уже после этого, призвав с третьей попытки в помощь Пузырь, я облегчил себе задачу, и через мгновение уже лежал на полу голый и счастливый, в человеческом обличье.
Надо мной нависла обеспокоенная зелёная морда.
— Как ты, командир? — уточнил Хрум.
— Лучше не бывает, — сказал я и требовательно протянул руку. — Передатчик!
Да, я видел краем глаза, что вся моя броня и электроника рассыпалась на мелкие непригодные части. У Хрума же был переносной передатчик как раз на такой случай. Изначально я хотел по привычке залезть в голову Ласло напрямую. Но после пожирания очередной сильной сущности, в голове у меня творился какой-то дикий сумбур. Я не мог сконцентрироваться. Такое бывало. Требуется время, чтобы в голове всё успокоилось. Надеюсь, что я сделал достаточно для флот инквизиции.
— Говорит Антон Ноунейм, вызываю Командора Ласло.
— Антон? — тут же раздался голос. — Спасибо, что по радиосвязи. Боюсь после твоих сеансов прямого общения, мне будут сниться кошмары.
— К Хаосу ваши кошмары, командор! Как идёт битва?
— Ближайшие корабли Хаоса прекратили сопротивление. Всё ещё огрызается примерно треть их флот. Но с ними мы в состоянии справиться сами. Абордажные команды Хаоса прекратили телепортирование к нам, так что мы их просто расстреляем на расстоянии. Антон, а замолкшие вражеские корабли уже не активируются?
Я засмеялся.
— Сильно сомневаюсь, командор. Сильно сомневаюсь! Высылайте на них абордажные корабли с экипажами. Теперь это наши корабли, — я кое-что вспомнил и снова улыбнулся. — И да, когда полетите на эту здоровую дуру, захватите мне стираный комбинезон.
* * *
Бой инквизиторов с остатками Хаоса продолжался ещё восемь часов, прежде чем был сбит или захвачен последний из кораблей хаоситов.
Я же всё это время безмятежно провалялся в рубке «Титана» ксеносов — так я назвал для себя этот циклопический корабль, приходя в себя и прилагая ощутимые усилия, чтобы приглушить кипение сущностей внутри меня.
Хрум сходил за это время на разведку и доложил, что весь экипаж осыпался прахом, и живых хаоситов на борту больше нет. В конце концов, устроился рядом со мной. В результате его экскурсий по кораблю, он нашёл где-то огромную секиру и сейчас с удовольствием очищал её лезвие от ржавчины, попутно натачивая его.
Этой опции очень сильно не хватало для его меча Серых, и Хрум страдал — этот меч и так был всегда исключительно острым и точить себя не позволял. А как говорил Хрум — это действие его успокаивает. Вот он и занимался тем, что периодически брал своих парней, их оружие, и вспоминал былые времена. Вот и сейчас равное «вжик-вжик» меня нисколько не раздражало, а только успокаивало.
Я уже принял сидячее положение и жевал сухпаёк, найденный в заплечном контейнере Хрума, вместе с бутылкой витаминизированной воды.
Моё настроение слегка испортилось, когда я попытался взять свой меч в свои руки, и снова получил сильный удар разрядом энергии. Пока после адреналина боя я не осознал всей глубины проблемы. Тем более я теперь могу трансформироваться, а в новом теле для поглощения сущностей мне меч уже не нужен.
Когда в ходовую рубку вошли два звена космодесантников, за которыми следовал сам командор Ласло, я лишь приподнял руку, не выпуская надкушенную шоколадку и приветственно помахал ей.
— Что-то вы слишком долго, господа, — хмыкнул я. — Штаны принесли?
Ласло ошарашенно огляделся и положил рядом со мной сумку, в которой я нашёл комбинезон. Он же осматривал поле боя, подойдя к огромному мёртвому телу Демона.
— Антон, я же не ошибаюсь? Это Принц Демонов? — он посмотрел на меня несколько напряжённо.
— Совершенно верно, Командор. Он и есть. Третий из четырёх сыновей Императора Хаоса.
— Ещё три таких зверя бороздят просторы нашей Галактики? — ещё сильнее нахмурился командор.
— Почему три? Один, — пожал плечами я.
— Ты же сказал четыре. А где ещё два?
— Примерно вот здесь, — хлопнул я себя по солнечному сплетению и широко улыбнулся.
На секунду мне показалось, что командор брякнется в обморок.
* * *
Все захваченные корабли я оставил под присмотром инквизиции. Я был далёк от мысли, что они смогут как-то надурить меня при дележе добычи. Да и добыча была размером сильно больше, чем мы могли переварить.
Ремонт и комплектация каждого корабля, это при наличии нужных специалистов, без запчастей и оборудования, занимала от недели до нескольких месяцев. В дефиците сейчас были и люди, и запчасти, и боеприпасы. И если, по докладу аналитиков, на данный момент у нас был примерный паритет с оставшимся у Хаоса флотом по количеству кораблей, то по мощности те же аналитики говорили, что враг превосходит нас в три-четыре раза.
Первый ударный флот Земли, гордость имперских сил, самые современные корабли и самые обученные экипажи — были под контролем Императора Хаоса. Прямое противостояние было сродни самоубийству. А ведь ещё в дальнем рукаве находился последний сынок Императора, который наверняка поспешит к демоническому папашке на выручку.
Все эти мысли одолевали меня, пока «Элериум» возвращался на Хедебю.
Хрум был предан мне до мозга костей. Его реакция меня радовала. Но на всякий случай я предупредил его, что ни одна живая душа, даже близкие мне люди — не должны знать того, что произошло в рубке. Мне хватило косых взглядов инквизиции. Они понятия не имели, что произошло в том бою. А спрашивать напрямую не стали. Скорее всего, из-за того, что они не хотели слышать тот ответ, что я им выдам. Ведь тогда им нужно будет что-то решать. А они не хотели ничего решать. Ведь впервые с нашествия Хаоса, у них появилась надежда на успешное окончание этой бесконечной войны. И вся эта надежда была связана с моей личностью.
Хедебю встретил меня как всегда морозной погодой и лёгким снежком, что сыпался сверху.
Я, Эрик и Хрум шли к дворцовому комплексу. Стража на входе отдала нам приветствие, и мы зашли внутрь. Я прошёл в тронный зал, где сидели все мои товарищи, собранные за одним столом. На входе я улыбнулся.
— Я, конечно, рад вас всех видеть. Но почему стол пустой? Где
