Только все здесь кажется искусственным.
Иронически настроенный Пэншина восклицает по этому поводу:
- И у вас нет других рек?
На что следует ответ Калистуса Мэнбара:
- Реки? А для чего нам они?
- Но нужна вода, черт побери!
- Вода... то есть вещество, обычно зараженное, полное микробов - тифозных и всяких других?..
- Ну, ее можно очищать...
- А зачем это делать, когда так легко вырабатывать вполне гигиеническую воду, совершенно обезвреженную и даже, по желанию, газированную или железистую...
- Вы сами вырабатываете воду?.. - спрашивает Фрасколен.
- Разумеется, и обеспечиваем водой, горячей и холодной, жилые помещения, так же как мы обеспечиваем их светом, звуками, возможностью узнавать точное время, теплом, прохладой, двигательной силой, антисептическими средствами и электрической энергией.
- В таком случае, можно подумать, - говорит Ивернес, - что у вас вырабатывается также и дождь для поливки газонов и клумб?
- Вот именно... господин первый скрипач, - отвечает американец, и кольца на его пальцах, поглаживающих бороду, сверкают в пышных прядях.
- Дождь по заказу! - восклицает Себастьен Цорн.
- Да, дорогие друзья мои, дождь, который трубопроводы, проложенные под землей, своевременно позволяют рассеивать самым правильным, упорядоченным и разумным способом. Разве это не лучше, чем зависеть от произвола природы и подчиняться прихоти климата, проклинать непогоду, не имея возможности? помочь беде, страдать то от зарядивших дождей, то от долгой засухи?
- Постойте, постойте, мистер Мэнбар, - перебивает его Фрасколен... - Ладно, вы можете по своему желанию устраивать дождь. Но вы же не можете помешать ему падать с неба...
- Небо?.. А оно тут при чем?..
- Небо, или, если вы предпочитаете, тучи, несущие дождь, воздушные течения со всей своей свитой - циклонами, смерчами, шквалами, бурями, ураганами... Ну, например, в дурное время года...
- В дурное время года?.. - повторяет Калистус Мэнбар.
- Да... зимою...
- Зима?.. А что это такое?..
- Да говорят вам - зима, мороз, снег, лед! - восклицает Себастьен Цорн, которого приводят в ярость иронические ответы этого янки.
- Ничего подобного мы не знаем! - спокойно отвечает Калистус Мэнбар.
Четверо парижан переглядываются. Что он - сумасшедший или мистификатор? В первом случае следовало бы запереть его покрепче, во втором - хорошенько отлупить.
Между тем вагоны трамвая медленно проходят среди этих волшебных садов. За пределами огромного парка виднеются тщательно возделанные участки земли, разноцветные прямоугольники, похожие на образчики тканей, некогда выставлявшиеся в витринах портных. Это, без сомнения, гряды овощей - картофеля, капусты, моркови, репы, лука, - словом, всего того, что требуется для приготовления хорошего овощного супа.
Но им хотелось бы увидеть поля и ознакомиться с тем, как произрастают в этой удивительной местности пшеница, рожь, овес, кукуруза, ячмень, гречиха и другие злаки.
Вдруг появляется завод с металлическими трубами над низкими крышами матового стекла. Трубы на железных устоях похожи на трубы плывущего океанского парохода «Грейт-Истерн», для вращения мощных винтов которого требуется не меньше ста тысяч лошадиных сил, с тою лишь разницей, что вместо черных клубов дыма из этих труб вылетают только легкие струйки, никакой гарью не засоряющие атмосферу. Завод занимает площадь в десять тысяч квадратных ярдов, то есть около гектара. Это первое промышленное предприятие, которое члены квартета видят с начала экскурсии, проходящей под руководством Калистуса Мэнбара.
- А это что за предприятие?.. - спрашивает Пэншина.
- Завод с выпаривательными аппаратами, работающий на нефти, - отвечает американец, и острый взгляд его грозит, кажется, пробить стекла пенсне.
- А что на нем производится, на вашем заводе?..
- Электрическая энергия, которая расходится по всему городу, парку, загородной местности и дает двигательную силу и свет. Одновременно завод питает энергией наши телеграфы, телеавтографы, телефоны, телефоты, звонки, кухонные печи, все прочие машины, осветительную аппаратуру, лампы дуговые и лампы накаливания, алюминиевые луны, подводные кабели...
- Подводные кабели?.. - с живостью переспрашивает Фрасколен.
- Да!.. которые связывают город с различными пунктами на американском побережье...
- Неужто необходимо было строить такой огромный завод?
- Разумеется... при нашем расходе электрической энергии... а также энергии умственной, - отвечает Калистус Мэнбар. - Поверьте, господа, понадобилось неисчислимое количество и той и другой энергии, чтобы основать этот бесподобный, единственный в мире город.
Слышно глухое ворчанье гигантского завода, мощный звук выпускаемых паров, гул машин, ощущается легкое колебание почвы, свидетельствующее о том, что здесь действуют механические силы, превосходящие все, что до настоящего времени могла породить современная индустрия. Неужели для того, чтобы приводить в движение динамомашины или заряжать аккумуляторы, нужна такая мощь?
Трамвай проходит мимо завода и в четверти мил» от него останавливается у порта.
Пассажиры выходят, и гид, продолжая свои восхваления, ведет французов по набережной, идущей вдоль складов и доков. Порт может предоставить стоянку не более чем десятку кораблей. Это скорее небольшая внутренняя гавань, чем порт. Ее замыкают молы, две дамбы на железных устоях, мощные фонари которых указывают вход в гавань кораблям, приходящим с открытого моря.
Сегодня в гавани всего около полдюжины пароходов, - одни из них нефтеналивные суда, другие предназначены для перевозки продуктов и потребительских товаров, - и, кроме того, несколько барок, снабженных электрическими двигателями для рыбной ловли в открытом море.
Фрасколен подмечает, что вход в гавань обращен на север, и делает вывод, что она расположена в северной части одного из тех выступов побережья Нижней Калифорнии, которые выдвинуты в Тихий океан. Он констатирует также, что морское течение имеет направление на восток и что оно довольно быстрое, ибо вода бежит вдоль устоев дамбы совсем так, как бегут волны вдоль бортов плывущего корабля. Вероятно, так было из-за того, что происходил прилив, хотя вообще-то приливы у западных берегов Америки не очень заметны.
- А где река, через которую мы вчера переезжали на пароме? - спрашивает Фрасколен.
- Она сейчас позади, - вот единственный ответ, который Фрасколен получает от янки.
Но задерживаться нельзя: ведь надо возвращаться в город, чтобы попасть на вечерний поезд в Сан-Диего.
Себастьен Цорн напомнил об этом американцу, но тот ответил:
- Не беспокойтесь, дорогие друзья... Времени хватит... Мы вернемся в город на электрическом поезде, который идет вдоль берега... Вы хотели обозреть одним взглядом всю местность, и не позже чем через час сделаете это с башни обсерватории.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
