– Я здесь.
Камерон ощутила его между своих ног – горячего, твердого, возбужденного. Джек медленно начал входить в нее, наполняя собой.
– Впусти меня, малыш, – выдохнул он. Камерон шире развела бедра, и Джек проник в нее глубже, затем еще глубже, устанавливая медленный, томительный ритм, скользящими движениями придавливая ее к постели. Камерон снова и снова принимала в себя мучительно плавные толчки, которые подвели ее к самому краю и задержали там, казалось, на целую вечность. Она простонала имя Джека, неистово желая дотронуться до него, но он не отпустил ее прижатых к кровати кистей, замедлил движения и почти полностью отстранился от ее тела, дразня неглубокими выпадами.
– Ну пожалуйста, Джек… – в конце концов взмолилась она.
Паллас освободил ее руки, и Камерон, подняв глаза, увидела, что он, как и она сама, на грани.
– Обхвати меня ногами, – прозвучал отрывистый приказ.
Она повиновалась, и Джек стремительно погрузился в нее до упора.
– Боже мой, Камерон, до чего в тебе хорошо, – охнул он.
Она провела ладонями вверх по его спине, теснее обвила ногами его бедра, подталкивая глубже, желая, чтобы Джек наполнил ее так, как под силу только ему. Сминая ее груди своими твердыми мускулами, он вбивался в нее все сильнее, быстрее, затем передвинулся, находя точку, которая довела бы любовницу до разрядки, скользнул ладонями под ягодицы Камерон, приподнимая ее навстречу своим ударам.
– Как же мне нравится быть в тебе, малышка, – властно пронизывал Джек ее тело. – Три года я мечтал до тебя добраться. А теперь хочу почувствовать, как ты кончаешь со мной.
Большего не требовалось. Достигая вершины, Камерон схватила любовника за плечи и вскрикнула, прижимаясь к нему в накатывавшем волна за волной наслаждении. Паллас, туго охваченный ее пульсирующим оргазмом, последовал за ней. Камерон распахнула глаза как раз вовремя, чтобы увидеть тот момент, когда Джек, на губах которого напряженным шепотом застыло ее имя, утрачивая всякий контроль над собой, вздрогнул, застонал и в последнем глубоком толчке рухнул на нее.
Они оба лежали, пытаясь отдышаться. Джек, зарывшийся лицом в подушку, отчего голос звучал приглушенно, заговорил первым:
– Вот это да.
Камерон повернула голову и прижалась щекой к его щеке:
– Точь-в-точь мои мысли.
* * * * *
В кои-то веки Паллас радовался, что не способен спать дольше пары часов подряд. Открыв глаза, он увидел, что еще темно, и посмотрел на часы на прикроватной тумбочке. Еще нет и четырех утра.
Обнаженная, как и он, Камерон лежала рядом, свернувшись калачиком. После первого раунда она облачилась в свое белье и рубашку Джека – зрелище, показавшееся ему невероятно сексуальным, особенно в сочетании со спутанными локонами. Настолько сексуальным, что… ну, он ведь предупреждал, что произойдет, если разгуливать вокруг него в подобном виде.
Паллас переживал, что во второй раз был грубее, хотя и за это большую часть ответственности возлагал на партнешу. Словно провокационного шастанья по номеру в его рубашке и этих черных трусиках было мало, так после того, как Паллас стащил их с Камерон, она толкнула его на спину и устроила ртом самую изощренную пытку из всех, которым его когда-либо подвергали. Облизывая, лаская и дразня, она довела его до такого сумасшествия, что Джек рывком поставил ее на колени и брал сзади, не останавливаясь до тех пор, пока любовница, застонав, не выкрикнула его имя и не рухнула на подушки.
Он не мог ею насытиться.
И это немного пугало, поскольку Джек никогда раньше ни к кому такого не испытывал. В свои без малого тридцать пять Паллас отнюдь не был безгрешным: он переспал с изрядным количеством женщин, с некоторыми даже работая под прикрытием. Но все его увлечения были временными – и он четко давал это понять с самого начала. В прошлом агент избегал серьезных отношений, отговариваясь своей работой. А сейчас вдруг осознал, что с подходящей женщиной ему не потребовались бы отговорки.
Придвинувшись к Камерон, Джек тихонько прошептал ее имя. Да, он ненасытный и эгоистичный ублюдок, раз собирается ее разбудить, но ему нравится плотское подтверждение тесной связи между ними, нравится единение без необходимости говорить какие-то слова. Кроме того, он поспал уже пару часов, а она лежит у него под боком голышом. Так что или сидеть в темноте со стояком, или что-нибудь предпринять.
Он снова позвал Камерон по имени, и та шевельнулась. Перекатившись вместе с ней на другой бок, Джек поцеловал ее в шею, спустился губами по изгибу груди, обвел языком вокруг соска.
– Ммм… – улыбнувшись, Камерон проснулась, со вздохом пробежала руками по телу любовника, лаская грудь и живот, затем потянулась ниже, нащупывая его болезненно твердую эрекцию. – Как, опять? – лукаво приоткрылись аквамариновые глаза.
– Похоже, рядом с тобой это происходит постоянно.
Камерон закинула коленку ему на бедро.
– Мне нравится.
Не нуждаясь в дальнейшем поощрении, Джек достал из тумбочки презерватив. Надев резинку, он притянул Камерон за бедра, медленно погрузился в ее теплые, влажные глубины и, накрыв ладонью ее ягодицы, задвигался в плавном, неторопливом ритме.
Услышав, как она ахнула, Паллас остановился:
– Слишком сильно?
Камерон закрыла глаза и шевельнула бедрами, подталкивая его глубже.
– Просто идеально. Можешь хоть каждую ночь будить меня так.
Наклонившись, Джек поцеловал ее.
Вот это ему повезло.
ГЛАВА 26
На следующее утро во время позднего свадебного завтрака к Камерон подсел Колин. Джек минуту назад встал из-за стола, чтобы ответить на звонок по мобильному.
– Итак, – произнес приятель, устраиваясь поудобнее.
Камерон отложила вилку с черничным блинчиком:
– Итак…
– У тебя сегодня утомленный вид, – начал с отнюдь не тонкого намека Колин, бросив многозначительный взгляд на Палласа, который стоял у панорамного окна, разговаривая по телефону.
– Да и ты выглядишь измотанным, – парировала подруга и кивнула на Ричарда, направлявшегося к столику Эйми и Аарона, чтобы поздравить молодоженов.
– Мы до утра проговорили – выясняли отношения. Только и всего.
– А-а. Что ж, у меня все было по-другому.
– Вот и славно. Давно пора. Ну-с, послушаем.
Камерон набрала воздуха – конечно, она расскажет Колину про свою ночь с Джеком, она всегда все ему рассказывает – и…
Ничего. Поколебавшись еще какой-то миг, она захлопнула рот и просто улыбнулась.
– Что, настолько хорошо? – со смешком спросил приятель.
Зардевшись, Камерон отмахнулась:
– Мне вот интересно, как все прошло у тебя с Ричардом. Вы помирились?
– Кое-какие моменты еще требуют доработки, но думаю, мы попробуем снова съехаться.
Камерон была рада за друга. Если воссоединение с Ричардом – это то, чего хочется Колину, значит, таково и ее желание.
– И что, ты заставил его ползать на коленях и извиняться?
– Не пришлось заставлять. Он и сам все сказал – мне оставалось только слушать.
Со своего места друзья видели, как Ричард пожимает руку Аарону и обнимает новобрачную. Стоявший у окна в нескольких шагах от столика Паллас закончил телефонный разговор и начал следующий, ни на минуту не прекращая вполглаза присматривать за подопечной.
Джек подмигнул ей, и она улыбнулась.
– Ты втрескалась в него по уши, – отметил журналист.
И в ответ на эту реплику Колина кое-что произошло. Во-первых, Камерон осознала, насколько друг прав. А во-вторых, ее мысли приняли неожиданно серьезный оборот. Хотя в свете последних событий, пожалуй, не так и неожиданно.
Сколько времени будет подвергаться опасности из-за расследования она сама, столько же будет рисковать и Джек. И любой другой близкий ей человек. Колин уже пострадал – а вдруг бы на свадьбе что-нибудь случилось снова, с ним или с Эйми? Камерон верила, что Паллас – и Бюро в целом – обеспечит их безопасность, и все же... Пока убийца Мэнди Робардс на свободе, ей не избавиться от давящего чувства страха. Разумеется, дело ведет ФБР, и свидетельница будет выполнять все, что ей скажут, но в ее подсознании уже вертелась идея о том, как ускорить события. Ради всеобщего блага.
