Мы попросили вскипятить нам чай, и повар в харчевне с удовольствием выполнил нашу просьбу (это вам не Египет!). Когда же кипяток поспел, мы начали спорить, кто пойдёт за сахаром, и стоит ли его покупать или просить, и кто непосредственно этим займётся и т. д… Пока спорили, суданцы как-то постигли нашу проблему и подарили нам сахару. Другие суданцы подарили Андрею Петрову 500 фунтов, за которые он на этом же маркете приобрёл небольшой арбуз.
Здесь мы впервые увидели суданские монеты. В обращении ходят два вида монет: 100 и 50 фунтов. Как мы увидели, они тяжеловесны и напечатаны довольно грубо. Невооружённый глаз может заметить, что монеты имеют разную толщину — одни толстые, другие потоньше; попадаются и кривые — толстые только с одного края. Полтора века назад, когда здесь был дефицит разменной монеты, металлических дел мастера имели право чеканить мелочь самостоятельно. За день работы чеканщик изготовлял себе сумму денег, составлявшую его дневной заработок, который потом запускался в оборот. Сейчас деньги печатает государство, но кустарностью от сих денег веет до сих пор.
Солнце подогрело окружающий воздух, и мы вышли с маркета, желая добраться до последнего строения Правобережья и ожидать машину близ него. Вблизи маркета оказалась деревня, расположенная совершенно симметрично основной Донголе относительно Нила. Мы устроились в тени дерева близ последнего дома этой деревни, ожидая машину и радостей от местных жителей.
Радости не заставили себя долго ждать. Жители крайних домов заинтересовались нами. Некий седоусый дед в тюбетейке зазвал нас в свой дом, который был подозрительно безлюден, хотя под навесом стояло немало деревянных кроватей. Пока мы думали — «уж не хотель ли это?» — и пытались вести светскую беседу, из соседнего дома прибыло огромное железное блюдо, на котором стояло блюдо поменьше с фулем, был разложен хлеб и т. п. Мы воспользовались благами суданской земли, а потом вернулись переваривать эти блага под дерево, на трассу.
Наконец, пошла машина и провезла нас по пустыне километров пять. Оказалось, что вопрос с трассой на Кариму совсем не ясен. Через каждые двести метров в пустыне были расставлены железные столбики, отмечающие направление; но следы машин пересекали всю пустыню и близ столбиков совершенно не сгущались. Следующую машину мы ждали под каким-то колючим кустом, но когда она появилась, водитель оной сказал, что трасса на Кариму совсем не там. Мы собрались и вяло пошли по пустыне назад, в сторону Донголы, припоминая, что где-то из песка торчал загадочный, первый увиденный нами в Судане, дорожный указатель.
Там, около указателя, мы и остановились. Андрей Петров, научившийся к тому времени читать арабскую вязь, обнаружил на одной из двух металлических стрелок указателя искомую надпись «Карима». Тут мы и остановились, ожидая машину.
Однако машины исчерпались. Вечером мимо нас началось встречное движение местных жителей, едущих на ослах в свою деревню с полей. Удивляясь на нас, жители выдали нам полтора хлеба. Марутенков и Шарлаев восхотели покататься на ослах. Жители предоставили им такую возможность, и автостопщики удалились в пустыню, поскольку не смогли разобраться, как тормозить и как разворачивать осла. Впрочем, когда ослы заскучали, хозяева оных настигли их пешком, удивляясь на нашу необразованность.
Позиция, на которой мы ожидали машину на Кариму, была такова. Металлический столб с указателями, торчащий из песка, был нам опорой для тента, который защищал нас от солнечного зноя. Трасса представляла собой разрозненные колеи в песке, образованные машинами и ослами.
Вдали виднелись поля и огороды, питаемые, вероятно, водой из глубоких колодцев. Мы пошли к этим полям, желая найти там людей, сахар или другую пищу. К сожалению, две хижины, видневшиеся на полях, оказались нежилыми, и мы смогли лишь пополнить запасы воды из суданских глиняных кувшинов.
Поскольку вечер совсем окутал нас, мы развели костёр из ветвей кустарников, росших рядом. Всё же мы были не в настоящей пустыне — в нескольких километрах от нас протекал Нил, и это дало возможность кустарнику обильно расти в ложбине. Сварили суп из последних остатков египетского риса и картошки, а затем чай. Пока были дрова, мы поддерживали костёр, представляя, какому удивлению подвергнутся водители каримских машин, что проедут мимо нас. Но так как машин не было, мы легли спать.
В самом деле, сегодня был выходной день — пятница. Немудрено, что транспорта было немного. А вот завтра машины пойдут просто нескончаемым потоком с самого утра.
27 марта, суббота.
В пол-седьмого утра мы уже развесили тент от солнца на нашем заветном столбе-указателе. Машин всё не было. К десяти утра проехала одна встречная (но не из Каримы, а из соседней деревушки) и несколько ослов.
Утром я пошёл в нежилой дом за водой и повстречал жука-скарабея. Оказывается, и впрямь существуют они, катящие перед собой шарик. Сахара в доме за ночь так и не возникло.
Солнце стояло в зените, когда нам надоело автостопить. В самом деле, зачем она нам, эта Карима? Наш предыдущий, «новый суданский» водитель обещал на этой трассе пять-шесть-восемь машин в день. А где они? Трасса Донгола — Карима показана на картах на два порядка худшей, чем Вади-Халфа — Донгола. Может, водитель ошибся и имел в виду одну машину в пять-шесть-восемь дней?
Мы решили не посещать Кариму, а направиться прямым путём на юг, в столицу, в Хартум. Уж туда-то точно машины есть! Только теперь нам надо вернуться к Нилу, переправиться в Донголу и приступить к голосованию на южном выезде из неё.
…Встали, лениво собрали тент, нацепили рюкзаки и поплелись обратно. Через три километра мы оказались у того самого дерева на краю деревни, под которым сидели накануне. Мы шли по песчаной улице деревни и вдруг увидели, как под другим большим деревом сидит большая тусовка, человек двадцать, дети и взрослые, и вчерашний дед, водивший нас в гости в пустынный дом, — среди них. Нам предложили присоединиться, и мы сели рядом, надеясь на традиционное суданское гостеприимство.
Пока в недрах одного из домов готовилась предназначенная нам еда, мы рассматривали жителей деревни. Большинство из них были чернолицы и черноволосы, одеты в длинные белые халаты и обуты в шлёпанцы. Один парниша лет восьми был почему-то в костюме, галстуке и ботинках на босу ногу. Несколько человек были в тюбетейковых или чалмоидных головных уборах, но большинство — с непокрытой головой.
Причина нашего неуезда на Кариму была проста. Дело в том, что сегодня, по мнению суданцев, был мусульманский праздник — Курбан-Байрам, отмечаемый здесь, как у нас Новый год. А какой же водитель, и какая же машина поедут в Кариму в праздник? А завтра машин будет немало во всех направлениях. Если Бог даст: букра, иншалла. Но мы решили более не ожидать подарков Аллаха на глухом Каримском хайвее, а поехать по трассе прямо на Хартум. После еды, конечно.
