Несомненно, это вызовет большой скандал, зато проклятый янки будет в бешенстве. Губы Фредерика скривились в гадкой улыбке. Унизить этого ублюдка Боумонта будет гораздо приятнее, чем просто убить. А что до этой чванливой дикой кошки Фэрчайлд, то она будет ползать перед ним на коленях, моля о пощаде, еще до того, как он осуществит свой замысел. Это будет самая сладкая месть графу, лучше и придумать нельзя. А этот жалкий пучеглазый виконт будет счастлив называть его своим зятем.
Наметив себе план действий, Форрестел положил расшитый шелком мешочек обратно в шкатулку. Он расслабится позже. А сейчас время действовать. Форрестел потянулся одной рукой к звонку, а другой взял бокал с портвейном.
– За богатую жену и взбешенного графа! – произнес он вслух.
– Не хмурься ты так. У тебя будут морщины на лице. – Хэрри ругала Рейчел, которая с мрачным видом смотрела на Джейсона, стоявшего в холле среди гостей, прибывших на праздник.
Граф не замечал или делал вид, что не замечает Рейчел. Он стоял рядом с хозяевами, Роджером и Гарнет Далберт, они только что представили его сыну Гарнет от первого брака. Ивлин Симмонз был стройным, изящным молодым человеком с темными, как у матери, глазами. У него было удлиненное рябое после оспы лицо. Но несмотря на это, его можно было назвать красивым. Хэрри было любопытно узнать, о чем они говорят, поэтому она взяла Рейчел за руку и пошла вперед, пробираясь сквозь толпу гостей. Подойдя ближе, они услышали грубовато-добродушный голос Роджера, перекрывающий гул голосов.
– Отлично выглядишь, дружище. Надеюсь, ты окончательно поправился после отравления наперстянкой? – говорил он, обращаясь к Джейсону.
– Да, спасибо. Я благодарен вам, особенно вашей жене за ее ловкость и сообразительность, – отвечал Джейсон, улыбаясь Гарнет. – Как я понял, вы тоже работаете в судостроительной компании в Грейвсенде, – сказал он, обращаясь к ее сыну.
– О да. Мама у нас капитан в управлении компанией, а я пока юнга, так сказать, осваиваюсь, смотрю, что к чему. – Симмонз радушно улыбнулся. – Вы, кажется, тоже занимались судостроением до того, как вернулись в Англию, не так ли?
Хэрри знала, что беседа сейчас превратится в скучное обсуждение балтиморских клиперов и эмбарго Наполеона. Это ей было совсем неинтересно, поэтому она отвела Рейчел в сторону.
– Похоже, граф не собирается приветствовать свою невесту, – сказала она. – Ты должна что-то сделать, чтобы вызвать его ревность. Кажется, сын миссис Далберт еще не женат.
– И как тебе только в голову могло такое прийти?! – возмущенно прошептала Рейчел.
– Я думаю, что мать его не будет против. По-моему, это из какой-то пьесы. Да? – спросила Хэрри.
– Это Шекспир, «Гамлет», – ответила Рейчел с отсутствующим видом. – Я не собираюсь делать из себя посмешище, чтобы позабавить этого неотесанного янки.
– Ты всегда так щепетильна, Рейчел, прямо «синий чулок», – раздраженно заметила Хэрри.
– Ты сначала обвиняешь меня в том, что я не умею себя прилично вести, потом заявляешь, что я слишком педантична. Выбери что-нибудь одно, Хэрри, – парировала Рейчел.
– Ни тони другое не нравится настоящим джентльменам.
– Ну, вот и хорошо. К тому же, как признался сам Джейсон Боумонт, он не джентльмен, – резко заключила Рейчел.
Она никому не рассказала о том, что на прошлой неделе они с Драмом ездили в трущобы на пристань в поисках графа. Рейчел до сих пор чувствовала себя униженной и не могла простить Джейсону, что он, взяв ее за грудь, вдруг захрапел. Она представила, как бы сейчас возмутилась Хэрри, узнай, какое фиаско потерпела ее сестра.
В этот момент молодой мистер Барлоу по-детски стремительно сбежал по лестнице вниз. Извинившись перед Далбертами и Ивлином Симмонзом, Джейсон наклонился и заключил подбежавшего к нему мальчика в объятия. Оба черноволосые и красивые, они действительно были очень похожи, совсем как родные братья. Хэрри заметила, что Рейчел внимательно наблюдает за этой сценой.
– А у графа есть подход к детям, да? – спросила она лукаво.
– На сегодняшний день это, пожалуй, единственная черта характера, которая мне в нем нравится, – ответила Рейчел. «Какая жалость, что он никогда не увидит ребенка, которого я могла бы родить… если, конечно, удастся его зачать», – пронеслось у нее в голове. От неожиданности у Рейчел закружилась голова. Одна только мысль о предстоящей брачной ночи заставляла ее трепетать от страха. А вдруг ей не удастся соблазнить графа? А если он откажет ей? Или, что еще хуже, просто посмеется над ней? Сможет ли она все это пережить?
Хэрри что-то говорила, но Рейчел не слышала сестру. В этот момент Джейсон наконец обратил внимание на свою невесту, так как Фокс, увидев своего ангела, с восторгом кинулся к Рейчел, потащив за собой его.
– Мисс Фэрчайлд, я счастлив вновь увидеть вас, – проговорил Фокс взрослым голосом, тщетно пытаясь скрыть свой восторг.
Рейчел и Хэрри с улыбкой приветствовали мальчика. Затем Роджер, Гарнет и ее сын присоединились к ним, обмениваясь радушными приветствиями. Роджер с энтузиазмом рассказывал о завтрашней охоте. Пока все весело болтали, Рейчел чувствовала на себе насмешливый взгляд синих глаз графа. Он совершенно поправился после смертельной схватки в портовой таверне. Интересно, что Он помнил из того, что произошло тогда в его спальне? Рейчел очень надеялась, что ничего, ведь он был слишком слаб и к тому же пьян.
Когда Джейсон, поцеловав ей руку, поднял глаза, Рейчел не смогла удержаться от колкостей:
– Вы выглядите гораздо лучше со дня нашей последней встречи. С глазом все в порядке. Думаю, и удар по черепу прошел без последствий.
– Это не совсем так. Просто вы так великолепно обрабатываете раны, что это кого угодно поставит на ноги, – ответил Джейсон, по-американски медленно растягивая слова. Одновременно он незаметно уводил Рейчел в сторону, чтобы поговорить с ней без свидетелей. Чтобы не привлекать внимания, она позволила графу взять ее за руку.
– Лучше бы вы остались дома и напились до бесчувствия, тогда вам не потребовалась бы моя «великолепная» помощь.
– Тем более я у вас в долгу за ваше христианское милосердие, – ответил Джейсон сухо.
Рейчел высвободила руку и остановилась на некотором расстоянии от графа. Такое поведение было скорее продиктовано инстинктом самосохранения, нежели желанием соблюсти приличия.
– Сказать по правде, у меня не слишком большой запас милосердия, христианского или какого-либо еще. Поэтому не очень рассчитывайте на мои скудные запасы. Возможно, в следующий раз вам придется полагаться лишь на милость очередного убийцы, и никого не будет рядом, чтобы вас спасти, – сказала она язвительно.
