class="p1">— Они не оставили мне записки, зачем они это сделали?
Он поднимает меня, сажает на столешницу и снова обнимает. Одной рукой он сжимает мои волосы, а я утыкаюсь лицом в его шею.
Я плачу так сильно, что не могу произнести ни слова, и даже если бы попыталась, то не смогла бы сдержать слёзы.
— Потому что они были ублюдками, детка, — говорит он хриплым голосом. — Они были чертовски ублюдками.
— Я не знаю, кто я, — рыдаю я.
— Шшшш…
Он успокаивает меня, зарывшись пальцами в мои волосы и крепко обнимая. Мои руки безвольно висят вдоль тела, а из меня выходит каждая крупица энергии, всё, что я держала в себе на протяжении многих лет и не хотела чувствовать. Это больно.
— Шшшш… — шепчет он мне на ухо. — Всё нормально.
Он держит меня, и я не знаю, сколько времени плачу, но когда слёзы начинают замедляться, смущение согревает мои щёки.
Пытаюсь подняться, но его хватка остаётся крепкой, не позволяя мне вырваться.
И вот так просто… Я отпустила все свои тревоги, сомнения и стыд. Я, безусловно, неуклюжий человек, но это не изменится.
Медленно обхватываю его руками за талию, сцепляю их за спиной и вдыхаю аромат его шеи.
Тёплый. Он такой тёплый, и парни тоже. Здесь всё согревает душу. И даже если мы не всегда можем завершить начатое, это не делает ситуацию хуже. Думаю, что Мира была последней, кто обнимал меня. Я позволила ей сделать это в свой последний день рождения, но не думаю, что когда-либо позволяла ей дарить мне настоящий подарок.
Постепенно успокаиваюсь, боль утихает, потому что я знаю правду: мои родители не любили меня.
И это не моя вина.
Но в одном они были правы, думаю я, цепляясь за дядю, а он крепко обнимает меня.
— Итак, ты хочешь, чтобы я уложил тебя? — спрашивает Макс. — Я могу это сделать.
Не могу сдержать смех и чувствую, как его грудь тоже дрожит.
Поднимаю голову и вытираю глаза, замечая, как высыхающие слёзы скатываются по его груди.
Вытираю их.
— Извини.
— Всё нормально.
Всхлипнув, беру кухонное полотенце и вытираю нас обоих.
— Знаешь, я пыталась быть счастливой, — сообщаю я ему. — Встречалась с парнем и всё такое, но ты мне не позволяешь.
— Я боялся, что для вас сейчас это просто игра. Не хотел, чтобы ты сделала что-то, о чём потом пожалеешь.
Смотрю в голубые глаза. Если для меня это просто игра, то что это было для тебя?
Сглатываю. Я всё ещё чувствую на себе его руки.
— И, возможно, я был напуган, — говорит он мне с лёгкой улыбкой, в которой чувствуется вызов. — Все будут хотеть тебя, и пришло наше время быть семьёй.
Трепет пробегает по моему телу. Мне нравится, когда он говорит такие вещи.
— Тебя это устраивает? — спрашивает он.
Киваю. Иметь семью — это замечательно.
Он стаскивает меня со стойки и слегка шлёпает по заднице.
— А теперь возвращайся в постель.
Улыбаюсь и снова ощущаю его прикосновение, когда он пытается поднять лямку майки на моё плечо. Но она просто падает обратно.
— И тебе, наверное, не следует ходить в такой одежде, — говорит он, его голос снова становится тихим.
Поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.
Он наклоняет голову.
— Особенно этой зимой.
Глава 24
Алиса
Прислоняюсь головой к спине Макса, поднимая взгляд к небу. Небольшие белые облака, словно крошечные пушинки, усеивают голубизну, а свежий воздух, наполненный ароматом воды и древесины, наполняет мои лёгкие. Не могу припомнить, чтобы когда-либо ощущала такое умиротворение. Хотя я не выспалась после того, как он отправил меня спать вчера вечером, но не жалею об этом. Теперь всё кажется таким светлым и радостным.
— Перестань брать бразды правления в свои руки, — резко говорит Макс.
Улыбаюсь, крепко обнимаю его и сжимаю кожаные ремни.
— Но мне нравится управлять.
— Лошадью так не управляют, — отвечает он через плечо. — Я думал, ты умеешь ездить верхом.
— Я тоже так думала, но ты не позволяешь мне кататься на ней одной, — поддразниваю я, положив подбородок ему на плечо.
Наши винтовки покачиваются за моей спиной, пока мы объезжаем сарай и возвращаемся по подъездной дорожке к дому. Сегодня утром, после того как мы закончили работу по дому, Егор отвёз всех девочек обратно в город, а Макс отвёз меня в лес, чтобы потренироваться в стрельбе. Со вчерашнего вечера я не видела и не слышала Тимура.
Но когда мы проезжаем мимо большой кучи гравия, который Макс выгрузил сегодня утром, чтобы сделать подъездную дорожку, оглядываюсь и вижу Тимура, стоящего на лестнице и устанавливающего оконное стекло в потолке теплицы. Он не оглядывается назад.
— Ты голодна? — спрашивает Макс.
Он останавливается, спускается, и я беру его за руку, позволяя помочь мне слезть.
— Ага.
Я действительно голодна с самого завтрака, и, признаться, съела тогда довольно много. Но могла бы съесть ещё как минимум три…
— Чизбургеры! — внезапно слышен крик Егора.
Повернув голову, вижу, как он выходит из сарая, подняв кулаки вверх.
Улыбаюсь и снова смотрю на Макса.
Он качает головой, вытаскивает ключи из кармана и бросает их мне в руку.
— Вперёд, — говорит он.
Направляюсь к грузовику, но останавливаюсь и, повернувшись, быстро целую Макса в щёку.
Он замирает, глядя на меня.
Стягиваю с Егора рубашку, повязываю её вокруг талии и, отступив назад, улыбаюсь.
— Ты сказал, что я должна делать то, что делает меня счастливой. Сказал мне ловить кайф.
— Я почти уверен, что никогда такого не говорил.
Наблюдаю за лёгкой улыбкой на его губах, когда он поворачивается, берёт грабли и начинает разбрасывать гравий.
Открываю дверь грузовика и собираюсь забраться внутрь, но внезапно появляется Егор и заставляет меня слезть. Спускаюсь, он забирает у меня ключи. Однако, когда пытаюсь сесть на пассажирское сиденье, дверь открывается, и там оказывается Тимур.
Наши взгляды встречаются, и он, дёрнув подбородком, приказывает мне освободить место. Мои нервы на пределе, но я устраиваюсь посередине. Оба мальчика садятся на свои места, Егор заводит грузовик, а рука Тимура ложится на сиденье позади меня.
Бросаю взгляд на Макса через заднее стекло, пытаясь вернуть себе ту лёгкость, которую ощущала всего несколько минут назад.
— Не задерживайтесь! — кричит он, стягивая с себя рубашку, засовывая её в задний карман и снова хватаясь за грабли, чтобы разгрести гравий. — Мне нужна помощь со всем этим!
Слышу, как Егор усмехается, заводя грузовик, и, не говоря ни слова, мы отправляемся в путь, вероятно, решив ехать как можно дольше. Мы петляем через лес,
