— А широта этого пика, — спросил полковник Эверест у Вильяма Эмери, — вы ее определили?
— И очень точно, полковник, благодаря удачным наблюдениям звезд, — ответил молодой астроном.
— Итак, этот пик находится?..
— На широте девятнадцать градусов тридцать семь минут тридцать пять целых триста тридцать семь тысячных секунды — с точностью до трехсот тридцати семи тысячных секунды, — ответил Вильям Эмери.
— Что ж, господа, — снова сказал полковник, — наша цель достигнута. Мы измерили дугу меридиана более чем в восемь градусов с помощью шестидесяти трех треугольников, и когда результаты наших операций будут просчитаны, мы узнаем точную величину градуса и, следовательно, величину метра в этой части земного шара.
— Уррра! Уррра! — закричали англичане и русские, охваченные одинаковым порывом.
— Теперь, — добавил полковник Эверест, — нам лишь остается добраться до Индийского океана, спустившись вниз по течению Замбези. Как вы считаете, господин Струкс?
— Да, полковник, — ответил астроном из Пулкова, — но я думаю, что наши измерения должны подвергнуться математической проверке. Поэтому я предлагаю продолжить на восток тригонометрическую сеть до того момента, пока мы не найдем подходящего места для измерения нового основания непосредственно на земле. Только сравнив величину базиса, полученного путем вычислений, и базиса, полученного путем прямого его измерения, мы узнаем степень точности, на которую могут рассчитывать наши геодезические операции!
Предложение Матвея Струкса было принято без возражений. Необходимость такой проверки никто, конечно, не мог оспаривать, и было решено, что, пока ученые будут строить цепь вспомогательных треугольников, чтобы в удобном месте, наконец, измерить базис с помощью базисных линеек, самоходная барка начнет спускаться по притокам Замбези. Затем, ниже знаменитых водопадов Виктории[219], она будет ждать астрономов.
Шестого марта с восходом солнца маленький отряд, направляемый бушменом, отправился в путь. В западной стороне ученые выбрали ориентиры, измерили углы и надеялись, что в этом районе, благоприятном для установки визиров, они легко построят вспомогательную сеть треугольников. Бушмен очень ловко поймал «кваггу» — разновидность дикой лошади, с коричневой и белой гривой, с красноватой и полосатой, как у зебры, спиной, и худо-бедно сделал из нее вьючное животное, чтобы везти на ней кое-какой багаж каравана, теодолит, линейки и подставки, предназначенные для измерения базиса, которые были спасены от туземцев вместе с баркой.
Путешественники продвигались довольно быстро. Работы не слишком задерживали исследователей. Для дополнительных треугольников, незначительных по площади, в этой волнистой местности легко находились точки опоры. Путешественники могли укрываться от солнца в тени высоких деревьев, возвышавшихся над землей, но температура была вполне переносимой — от ручьев и прудов высоко в воздух поднимались испарения, смягчавшие воздействие солнечных лучей. Более того, охота давала хорошее пропитание маленькому каравану. О макололах не было и речи. Вероятно, разбойничьи их банды бродили гораздо южнее Нгами.
В течение двадцати одного дня, с шестого по двадцать седьмое марта, не произошло ничего достойного упоминания. Искали в первую очередь место, подходящее для установления базиса, но такого в этих краях пока не находилось. Для подобной операции требовалось довольно обширное пространство с ровной поверхностью в несколько миль, а как раз теперь неровности почвы — возвышения, столь полезные для установления визирных реек, — препятствовали непосредственному измерению базиса. Таким образом, отряд все время держал путь на северо-восток, иногда следуя вдоль правого берега Шобэ, одного из главных притоков в верхнем течении Замбези, чтобы обойти стороной Макето — главное селение макололов.
Полковник Эверест и его спутники проходили по относительно освоенной местности и уже приближались к тем селениям Замбези, которые некогда посещал доктор Ливингстон. Итак, они думали, и не без оснований, что самая трудная часть задачи уже выполнена. И можно было бы сказать, что они не ошибались, если бы не одно происшествие, которое чуть не погубило результаты всей их работы. Героем этого приключения (или, как он считал — жертвой) стал Николай Паландер.
Все знали, что этот бесстрашный, но увлекающийся математик, погрузившись в свои цифры, иногда надолго отставал от своих спутников. На равнине эта его привычка не представляла большой опасности. На след отсутствующего товарища быстро выходили. Но в лесистой местности рассеянность Паландера могла иметь очень серьезные последствия. А потому Матвей Струкс и бушмен тысячу раз давали ему советы на сей счет. Николай Паландер обещал придерживаться их, каждый раз очень сильно удивляясь этой излишней предосторожности. Этот достойный человек сам вовсе не знал о своей рассеянности!
Итак, как раз в этот день, двадцать седьмого марта, Матвей Струкс и бушмен вот уже несколько часов как потеряли из виду Николая Паландера. Отряд шел через заросли, образованные тесно растущими низкими и густыми деревьями, которые чрезвычайно ограничивали видимость до самого горизонта. Как никогда необходимо было держаться компактной группой, ибо чрезвычайно трудно было бы найти следы человека, заблудившегося в этом лесу. Но Николай Паландер, ничего не видя и не предвидя, с карандашом в одной руке, с реестром — в другой, переместился на левый фланг отряда и скоро пропал. Что и говорить о беспокойстве, охватившем Матвея Струкса и его коллег, когда около четырех часов вечера они не обнаружили Николая Паландера. Воспоминание о приключении с крокодилами было еще свежо в их памяти, но рассеянный математик был, вероятно, единственным человеком из всех, кто забыл о нем!
Итак, в отряде царила встревоженность и в продвижении его вперед возникла заминка — до тех пор, пока Николай Паландер не объявится. Стали звать его. Тщетно. Бушмен с матросами отправились на поиски, и в радиусе четверти мили обыскали все кусты, прочесали лес, они шарили в высокой траве, стреляли из ружей! Ничего. Николай Паландер не объявился.
Всеобщее беспокойство все больше росло, но надо сказать, что у Maтвея Струкса к этому беспокойству добавилось огромное раздражение против своего незадачливого коллеги. Уже во второй раз такое происшествие случается именно с Николаем Паландером; и действительно, если полковник Эверест выступит с упреками, то он, Матвей Струкс, конечно же ничего не сможет на это ответить. При подобных обстоятельствах не было иного решения, кроме как разбить в лесу лагерь и приступить к более тщательным поискам, дабы найти математика.
