Вскоре «Князь Суворов» принял свой последний бой. Собственно, это уже нельзя было считать боем; японские крейсера больше часа безнаказанно расстреливали броненосец и «Камчатку», сокращая дистанцию с 24 до 6 каб. Первым в 17 час. 39 мин. открыл огонь 6–й боевой отряд М. Того, вскоре к его четырем крейсерам присоединились еще восемь из состава 3–го, 4–го и 5–го боевых отрядов вместе с броненосцем «Тин–Эн» и авизо «Яеяма». Некоторое время по «Суворову» стреляли и броненосные крейсера Камимуры, догонявшего главные силы русской эскадры.
Контр–адмирал Уриу с шестью крейсерами в 18 час. 32 мин. последовал за своим старшим флагманом, а эскадра вице–адмирала Катаока осталась «сражаться» с поврежденным исполином почти в полном составе. «Князь Суворов» стойко выдержал многочисленные попадания снарядов, показав поразительную живучесть. Боевые флаги давно полетели за борт вместе с мачтами, но, по признанию японцев, броненосец до конца сохранял ход и отстреливался из единственной 75–мм. пушки кормового каземата. История морских войн знает немного примеров подобной стойкости, тем более выдающейся, что весь личный состав броненосца, за исключением Н. И. Богданова, участвовал в бою первый и последний раз в жизни.
Около 19 час. Катаока послал в атаку четыре миноносца 11–го отряда капитан–лейтенанта Фудзимото, которые обошли «Суворов» с носа и почти в упор выпустили по одной 356–мм. мине Уайтхода. Получив три торпедных попадания в левый борт, героический корабль перевернулся и в 19 час 12 мин. исчез под водой. С ним погибли все 925 человек экипажа. «На месте броненосца остались только клочья дыма, которые стлались по поверхности моря»[163].
В одном кабельтове от «Суворова» почти одновременно с ним затонула объятая пламенем «Камчатка». Перед самой гибелью плавмастерской один из механиков предложил старшему офицеру для спасения беззащитных людей поднять белый флаг. Умирающий лейтенант В. В. Никанов несколько раз в забытьи повторил: «Все, что хотите, только не флаг». Японские корабли стреляли до тех пор, пока «Суворов» и «Камчатка» не скрылись под водой, после чего пропали во мгле. На двух чудом уцелевших шлюпках плавмастерской с нее спаслось 56 человек, главным образом вольнонаемных мастеровых.
На «Буйном» командующего эскадрой поместили в каюте командира, где ему впервые была оказана медицинская помощь. Занимался этим фельдшер Петр Кудинов. В. И. Семенов писал, что адмирал был ранен в голову, в спину (между лопатками) и в обе ноги. «Все раны тяжелые и серьезные. Мелких поранений и контузий — не считали».
Вошедшего в каюту К. К. Клапье де Колонга Зиновий Петрович спросил; «Что делать будете?» Флаг–капитан доложил: «Вести вас на «Николай I»». Это был скорее вопрос. Но на него адмирал не ответил[164] и Клапье де Колонг направился на мостик. Н. Н. Коломейцов, человек храбрый и независимый, уверенно управлял своим кораблем, приближавшимся к своим крейсерам и миноносцам. Лежавшему на мостике В. И. Семенову, раненному в ногу, командир «дружески посоветовал… убраться куда‑нибудь, хоть… к черту или на перевязку».
Сознавая необходимость все же узнать мнение адмирала перед подъемом каких‑либо сигналов другим кораблям эскадры, флаг–капитан послал к Зиновию Петровичу В. И. Семенова. Тот позднее вспоминал: «Фельдшер заканчивал перевязки. Адмирал лежал на койке неподвижно, с полузакрытыми глазами, но был в сознании.
Окликнув его, я спросил, чувствует ли он себя в силах продолжать командование эскадрой, и на какой корабль прикажет себя везти?
Адмирал с трудом повернул голову в мою сторону и некоторое время точно усиливался что‑то вспомнить:
— Нет… куда же… сами видите… командование — Небогатову… — глухо проговорил он и, вдруг оживившись, с внезапной вспышкой энергии добавил: — Идти эскадрой! Владивосток! Курс NO 23°!..
И снова впал в забытье…».
В. И. Семенов передал все это на мостик, как ему казалось, через лейтенанта Леонтьева. Фельдшер Кудинов, в свою очередь, сообщил, что раны адмирала настолько серьезны, что его невозможно передать на какой‑нибудь корабль. Общее состояние командующего — упадок сил, забытье, временами бред и лишь краткие проблески сознания.
По распоряжению флаг–капитана на «Буйном» подняли сигнал о передаче командования адмиралу Небогатову, а потом другой — «Адмирал на миноносце». Кроме того, всем судам, мимо которых проходил «Буйный», сигнальщик передавал семафором «Адмирал жив, находится на миноносце». Миноносцу «Безупречный» было голосом приказано подойти к «Императору Николаю I» и передать на словах, что командующий эскадрой передает командование адмиралу Небогатову и приказывает вести эскадру во Владивосток[165].
Это всё по словам К. К. Клапье де Колонга. В. И. Семенов вспоминал, что миноносец «Бедовый» был послан флаг- капитаном снимать оставшуюся команду «Суворова», но не нашел броненосца, а точнее, и не искал.
В то время как «Буйный» снимал командующего и остатки штаба с погибающего броненосца, контр–адмирал Н. И. Небогатое, не видя распоряжений З. П. Рожественского и не имея данных о судьбе Д. Г. Фелькерзама, приказал поднять сигнал — «Курс NO 23°», который был указан командующим до боя. Сигнал репетовали броненосцы 3–го отряда, шедшие в голове эскадры. «Бородино» и «Орел» не отвечали, но держали в северном направлении. После 17 час. 30 мин. вдоль борта «Императора Николая I» прошел миноносец, передавший голосом и семафором; «Адмирал Рожественский приказал вам идти во Владивосток». Об этом Небогатову доложил флаг–офицер.
Убедившись в верности своего решения, адмирал Небогатое, однако, не спешил встать во главе колонны броненосцев и привести ее порядок. Адмирал Того, а чуть позднее и Камимура догнали эскадру, и вновь начался тяжелый бой. Около 19 часов с интервалом 15–20 минут перевернулись и погибли «Император Александр III» и «Бородино», бывшие главными целями противника. Японские адмиралы прекратили огонь и скрылись в наступающих сумерках, уступая дорогу устремившимся в атаку отрядам своих истребителей и миноносцев.
Гибель «Александра» и «Бородино» произошла на глазах моряков «Буйного» и, несомненно, оказала тяжелое моральное воздействие на чинов штаба, и без того потрясенных ужасной картиной разрушения своего флагманского корабля. «Буйный» теперь шел в юго–западном направлении среди других кораблей эскадры, которая, повернув влево, без соблюдения определенного строя пыталась уклониться от минных атак.
Тяжелое поражение эскадры было для всех очевидным, хотя более или менее точные детали стали известны позднее. Не были известны и потери японцев. В действительности итоги дневного боя выглядели следующим образом: четыре из пяти лучших русских броненосцев погибли, а «Орел», «Сисой Великий» и «Адмирал Ушаков» получили серьезные повреждения, снизившие их боеспособность. Японцы одержали верх благодаря превосходству в тактике, в частности, в тактическом применении артиллерии. Это позволило им использовать оружие в выгодной обстановке и, сосредоточив огонь на головных русских кораблях, добиться высоких результатов. При хорошей точности стрельбы (около 3,2 % попаданий) главный удар японских броненосцев пришелся на четыре корабля типа «Бородино». В броненосцы отряда Н. И. Небогатова попало всего 10 снарядов крупного и среднего калибра, но и сами они находились в невыгодных условиях стрельбы и при большом расходе боезапаса не добились заметных успехов. В целом точность русской стрельбы оказалась почти в три раза ниже —1,2% попаданий, которые, за исключением «Микасы» и «Ниссина», довольно равномерно распределялись по японской боевой линии.
Отрицательную роль в поединке главных сил сыграли также пассивное маневрирование отрядов и кораблей русской эскадры на 9–узловом ходу, плохая подготовка кораблей к бою (черная окраска, перегрузка, горючие материалы) и недостаточное бризантное действие наших снарядов. К тому же из 24 точно определенных 305–мм. русских снарядов, попавших в японские корабли, 33 % не разорвались.
В результате «Микаса», «Ниссин» и «Асама», хотя и получили серьезные повреждения, но остались в строю. Японские главные силы сохранили для продолжения боя 13 (из 16) 305–мм. и 26 (из 30) 203–мм. орудий и около половины боевого запаса. Из кораблей других японских отрядов в дневном бою 14 мая были выведены из строя один из лучших быстроходных крейсеров «Касаги» и истребитель «Мурасаме».
Из русских крейсеров наиболее серьезно пострадал крейсер I ранга «Светлана», потерявший 4–5 уз. скорости хода, а также «Олег» и «Аврора» (165 убитых и раненых на обоих). Тяжелые повреждения имели эскадренные миноносцы «Бравый», «Блестящий», «Безупречный» и «Буйный», на котором произошло засоление котлов. Вспомогательный крейсер «Урал», преждевременно оставленный командиром капитаном 2–го ранга М. И. Истоминым, погиб. Затонули буксир «Русь» и плавучая мастерская «Камчатка», а транспорт «Иртыш» получил подводную пробоину. К вечеру 15 мая он был затоплен командой у берегов Японии. Японскими крейсерами были задержаны и оба русские госпитальных судна — «Орел» и «Кострома», лишившиеся слабой надежды на подачу помощи раненым и утопающим.
