Читаем без скачивания Оскал фортуны - Юрий Иванович

Уже готовясь дать команду к дальнейшему движению, Менгарец заметил и двух старцев из монастыря Дион. Тернадин и Фериоль восседали на довольно смирных лошадках и приветствовали своего недавнего пациента взмахами рук. Как раз этих людей он всегда рад был видеть в своем окружении. Ответив взаимным приветствием, его святость первым тронул своего коня вперед.

Искать императорский дворец было не нужно. Как говорится – мимо не пройдешь. Потому что резиденция покойного Гранлео располагалась на самой большой возвышенности, состоящей из нескольких холмов, и была видна почти с любой точки города. Заблудиться в густом лабиринте улочек, в которых высокие дома перекрывали видимость, тоже не получилось бы: навстречу тянулись вереницы санитаров с носилками, выносящие и выводящие раненых с места сражения. Что в очередной раз сильно расстроило Виктора:

– Вот они, первые плоды нашей недальновидности. – Он рукой указал Розе на носилки с тяжело раненным гвардейским офицером. – Сопротивление наверняка возросло во много раз, как только защитники узнали про безжалостность победителей. Ведь им теперь все равно ничего не остается, как погибнуть с оружием в руках, защищая свои семьи и собственное достоинство. Ведь они все уверены в своей скорой смерти и терять им нечего.

Когда достигли огромной дворцовой площади, которая широкой полосой окружала все дворцовые постройки, количество трупов как с одной стороны, так и с другой оказалось удручающим. Среди разрушенных баррикад и каменных ограждений невозможно было пробраться верхом, поэтому его святость спешился и в сопровождении всего нескольких гвардейцев и своих шустрых оруженосцев поспешил вперед. Его свита вместе с принцессой значительно отстала в этой кровавой сутолоке. А ведь бой еще только разгорался под стенами самого дворца. Атакующие ломились по широким парадным ступеням, с помощью штурмовых лестниц пытались влезть в окна верхних этажей, а кое-где, под градом сыплющихся сверху стрел, пытались таранами выбить ворота или некоторые из многочисленных дверей.

– Да, слишком много времени я потерял из-за катастрофы! – в отчаянии воскликнул Виктор, как можно скорее пытаясь протиснуться к командующему данным участком атаки. Ему удалось перехватить ошалевшего вестового: – Кто здесь командует и где он?

– Полковник Войтаки, ваша святость. Он возле того огромного фонаря.

Уже через минуту пришелец добрался к указанному месту, чисто машинально отмечая необыкновенную красоту как самого столба, так и висящей на приличной высоте грозди ажурных светильников. Часть из них была разбита, но несколько продолжали отсвечивать своими стеклянными боками.

– Полковник! – Он с ходу стал орать на совершенно ему незнакомого командира: – Что здесь творится?! Доложите о потерях!

Тот сразу испуганно опустил глаза, но сила дисциплины взяла верх, и он доложил:

– Потери огромны, ваша святость. Половина моего полка полегла, хорошо, что мне подбросили резервные отделения из штаба.

– Но как вы такое допустили?!

– Оборона противника оказалась невероятно сильной, и они дерутся как фанатики.

– Почему же они не сдаются?

Войтаки явно растерялся от такого вопроса:

– Не знаю… Я же говорю – фанатики.

– Вы еще скажите, что не предложили им сдаться! – рявкнул на него монах с раздражением.

– Конечно, не предлагали. Приказ был один: «Штурмовать!»

От такого известия Виктор чуть не взбесился: «Да что же тут происходит! Как Гром мог такое допустить?!» Для принятия следующего решения ему потребовалось всего два удара быстро колотящегося сердца:

– Слушай мой приказ: дать сигнал прекратить атаку и отойти от стены! – Глядя в вылупленные на него глаза полковника, заорал: – Выполнять!!!

Причем последнее слово получилось настолько громким и мощным, что долетело до дворца, прорвалось сквозь рев и грохот сражения. Все на какую-то долю мгновения замерли, пытаясь осознать, что же такое они услышали, и почти сразу же запели трубы горнистов.

Как ни были мозги воинов затуманены злостью и кровью, на приказ откликнулись все как один. Да еще и раненых старались за собой прихватить. Потому что, оглянувшись, сразу узнали стоящего возле горнистов Менгарца. Мало того, он требовательно протянул руку, и оруженосец вложил в нее знаменитый двуручник. Подсознательно Виктор понял, что так все его слова и распоряжения будут восприниматься на порядок быстрей. Когда свои воины довольно грамотно отступили, а вражеские перестали посылать им вслед бесполезные на таком расстоянии стрелы, его святость положил меч на плечо и, придерживая его за рукоять, вышел за переднюю линию. Предел дальности выстрела из лука им был преодолен, но никто из врагов так и не выстрелил. Видимо, слух о высшем проповеднике и сюда успел домчаться, а внешний вид одного из главных сановников Чагара никогда не являлся ни для кого секретом.

Виктор замер на месте и внимательно осмотрел окна, открытые террасы и балконы, фронтоны крыш, на которых теперь скопились защитники дворца. На других участках продолжался непримиримый бой, и хоть его звуки доносились сюда, словно отдаленный рев бушующего моря, но в данном месте повисла полная тишина. В ней каждое слово прозвучало размеренно и громко. Причем настолько громко, что даже сам пришелец обеспокоился за свои голосовые связки: «Как бы не порвались…» И дальше отвлекаться на такие пустяки не стал. Разве что оглянулся и с удовлетворением заметил, что Роза под внушительной охраной осталась за линией отступивших воинов. Не стала самовольничать и безрассудно рваться вперед.

– Слушайте меня, жители Шулпы! Слушайте и думайте! Произошла страшная ошибка, когда наши народы стали убивать друг друга. Ведь мы не пришли сражаться с вами, а только с последователями Гранлео, который теперь уничтожен. Только для свержения его кровавой диктатуры мы вторглись в Сангремар. Ну и, скрывать не стану, для сбора тех трофеев, которые Гранлео украл за девятьсот лет у наших народов. Надеюсь, что вам его украшений не жалко и вы не станете отдавать свои драгоценные жизни за презренные сокровища?! – В ответ ему не раздалось ни слова, да он и не ожидал каких-либо одобрительных воплей. – По всем понятиям, ваше сопротивление бессмысленно! Дворец все равно будет взят еще до вечера, но я не хочу, чтобы было бесцельно уничтожено столько человеческих жизней. Как с вашей, так и с нашей стороны. Поэтому сразу, как высший проповедник монастыря Менгары, торжественно обещаю: все, кто сейчас сдастся, попадет под мою личную ответственность, и я им гарантирую жизнь. Можете точно такое известие передать и своим остальным товарищам, которые сейчас погибают по всей окружности дворца. Предлагаю вам выходить прямо сюда на площадь, складывать оружие, где вам укажут, и строиться в центре. И учтите, у вас осталось очень мало времени. Если наши войска ворвутся с других сторон, то даже я не смогу их удержать от кровавой расправы со всеми обитателями дворца. Итак, каково ваше решение?!

С одной из террас послышался басовитый голос самого тучного и солидного из офицеров:

– Как старший здесь по званию, я могу отдать приказ о капитуляции. Но хотелось бы оговорить еще несколько условий.

– Согласен. Только спускайтесь ко мне. – Менгарец сделал приглашающий жест рукой, указав заодно на две каменные скамьи между ним и стеной дворца. – Поговорим без крика.

Офицер не стал мешкать, сразу скрылся во внутренних помещениях. Вскоре одна из вспомогательных дверей дворца открылась, и он размашистым шагом стал приближаться к указанному месту. Поспешил туда и Виктор, хотя все внутренности так и сжались, представив, какую удобную мишень он будет представлять некоторое время для лучников.

Прибывший командир защитников на весьма интересный манер отдал честь и сразу стал высказывать претензию:

– Судя по действиям вашей армии, такого понятия, как предложение сдаться, у вас не существует?

Говорил он громко, так, что его слова тоже вполне хорошо долетали до его подчиненных, которые опять замерли на своих местах. Монах развел руками:

– Увы! Несколько дней меня не было в армии, и я не успел донести до всех генералов злободневность такого предложения. Вернулся только час назад и уже не смог внести коррективы в начавшийся штурм. Теперь хочу хоть в минимальных размерах предотвратить допущенные промахи.

– Мы о вас наслышаны, хотя и не уверены в вашем слове, еще не было случаев удостовериться.

– Вот заодно и удостоверитесь.

– Тогда хочу сразу сказать, что за нашими спинами самое для нас дорогое – наши семьи. И у нас только одно условие: они ни в коей мере не должны подвергнуться оскорблениям или поруганиям с вашей стороны и будут находиться возле нас.

– И все?

– Да. – В глазах командира защитников читалось столько страха, беспокойства и простого человеческого волнения за своих близких, что Менгарцу непроизвольно пришлось улыбнуться: