направил звук своего голоса прямо к лежащим под завалом людям. Говорить громко смысла не было — даже мой едва уловимый голос передастся так, будто я шепчу на ухо.
— Крепитесь, братья, помощь на подходе, — произнес я. — Мы тут все в одной лодке, я почти закончил.
— Кто здесь? — прошептал другой голос.
— Князь, — ответил я, старательно расчищая пространство, — Романов Дмитрий Алексеевич. Меня тоже завалило.
Несколько минут прошли в полной тишине, я слышал только стук булыжников и шорох осыпающейся каменной крошки. Периодически отброшенные мной обломки породы с громким хрустом укатывались прочь, вызывая в голове новые вспышки боли. Но я смотрел на часы, транслируемые линзами, и это позволяло оставаться в сознании.
Их было двадцать восемь. Из пятидесяти шахтеров, кто спустился сегодня под землю, вышли наружу пока что только двадцать два. И трое из оставшихся под камнями уже были мертвы, судя по всему, погибли прямо в момент обрушения свода.
— Князь, — позвал тот же голос. — Зачем же ты полез сюда, князь. С нами теперь умрешь.
— Никто здесь больше не умрет, — ответил я, не переставая разбирать завал. — Кроме тех, кто уже умер.
Больше со мной никто не заговаривал. Я проходил силовым полем по свободному пространству между обломками, считывая биение сердец и дыхание. Шахтеры теряли сознание, даже слабых стонов боли уже не осталось.
Но я работал, продолжая тасовать булыжники. Тело ведь просто машина, выполняющая команды разума. Ему не нужно думать, только действовать. Глаза боятся — руки делают.
Вот я и делал, полностью сосредоточившись на выполнении механических задач.
Подхватить подсвеченный камень, поднять его с помощью дара, отнести подальше, где он уже не будет представлять угрозы. Повторить с другим обломком.
Я мог это предвидеть. Мог направить хотя бы в Красноярские шахты роботов. Назвать это дело экспериментом и обеспечить безопасность подданных.
И оставить их без работы. Кому нужны сотни шахтеров, которых нужно кормить, одевать, обучать, когда можно переложить их задачи на более эффективные и дешевые машины?
Впрочем, для горняков работа всегда найдется. Как ни крути, а профессиональные навыки стоят очень много. Как минимум обучение искусственного интеллекта в совершенно новой области потребует тысяч часов изучения действий живого человека.
Нельзя просто запустить «Рой» в шахты и приказать долбить камень. Обвал, подобный сегодняшнему, превратится в ежедневную рутину. Необходимо перенимать опыт шахтеров, а для этого создать полигоны, где точно никто не пострадает.
— Завал разобран, князь, — донесся до меня голос Кристины, и я даже не сразу понял, что это «Оракул».
Сосредоточившись на раскопках, я и внимания не обратил, что пострадавшие уже лежат передо мной среди мелких камней и обломков.
Подбородок был мокрым, кровь пошла снова и уже остановилась, превратившись в склизкую корку. Последствия перенапряжения оказались куда серьезнее, чем я думал. Вместо закупоренных мной дыр в сосудах появились новые. И хотя кровопотеря была не слишком сильной, но если не заняться повреждениями всерьез, я точно лягу среди горняков.
Бросив взгляд на потолок, я хмыкнул. На купол ничего больше не давило — когда я разбирал завал с рабочими, сам не заметил, что удалил и те камни, что нависали сверху надо мной. Просто убирал обломки, которые грозили обрушиться, а в итоге расчистил достаточно, чтобы убрать силовые поля.
Бросив взгляд в сторону ближайшего ящика с наномашинами, я сплюнул комок пыли, смоченной кровью, и, даже не пытаясь подняться на ноги, протянул щуп дара к чемодану.
Я дал слово, что никто больше здесь не умрет, и я его сдержу. Мое состояние не критическое, а вот шахтерам нужно помочь скорее.
Замки щелкнули под моими пальцами, подрагивающими руками, покрытыми серой пылью, я распахнул ящик. Блестящие емкости с наномашинами казались неземным артефактом в этом мире мрака и скрипящей на зубах каменной крошки.
Заправив первую ампулу в пистолет, я сосредоточился, посылая препарат через пространство к ближайшему шахтеру. Рабочий даже не вздрогнул, когда инъектор впрыснул исцеляющие машины под кожу. А я уже вынул новую порцию и направил ее прямиком к следующей жертве обвала.
С каждым произведенным уколом я даже чувствовать себя стал лучше. Сила самовнушения, конечно, эмоции подстегивали разум, подливая в тело гормоны счастья — я справлялся, каждая инъекция приближала меня к достижению цели. А потому самочувствие улучшалось стремительно.
Сделав последний укол, я вернул пистолет к себе и взглянул на две оставшиеся в чемодане ампулы. Несколько секунд ушло на принятие решения, а затем я уже собственными руками вставил наномашины в инъектор и, приставив его к шее, спустил курок.
Резкая волна тепла прошла по всему телу, наполняя мышцы огнем. Я отчетливо ощутил, как у меня под кожей проносятся тысячи чужеродных частиц. Словно взбесившиеся жуки, они шныряли по телу, спешно латая повреждения, исцеляя их и укрепляя готовые умереть клетки.
Я прикрыл глаза, пережидая начало лечения. А затем медленно поднял веки, услышав за спиной, как скребутся друг о друга камни. Обернувшись, спокойно вытащил пустую ампулу из пистолета.
В груде плотно наваленных обломков исчез камень, и мне в лицо ударил луч света.
— Живой, — уловил я чей-то вздох, полный нескрываемого облегчения.
Прикрыв глаза, я подумал о том, что мог бы и не спешить с инъекцией. В конце концов, в Красноярске сидит Василиса Святославовна, она и сама могла бы поднять меня на ноги. А теперь придется запереться в резиденции, пережидая, пока наномашины закончат свою работу и выйдут естественным путем.
Но я уже сейчас, спустя всего несколько минут, мог вновь дышать полной грудью. Другое дело, что втягивать в легкие вездесущую каменную пыль мне не хотелось. Зато я смогу выйти на своих двоих, закрепив свою репутацию, а заодно и приступив к расследованию случившегося.
Прошло еще около получаса, прежде чем проход расширили настолько, чтобы можно было в нем свободно пройти двум взрослым людям, не боясь задеть сводов. На этот раз бригады спасателей ставили подпорки, крепили свод и вообще действовали по инструкции.
Князя-то, который сломает им план работ и нарушит все имеющиеся положения, с ними не имелось.
Я сидел без движения, с помощью «Оракула» отслеживая деятельность наномашин в теле. На удивление, отсутствие дара никак не ощущалось. Я будто был самым обыкновенным человеком.
А присутствие наноботов и искусственного интеллекта с дополненной реальностью заставило испытать дежавю. Я будто вновь оказался в своем прошлом мире, еще до того, как стал сингуляром.
Но наваждение было просто приятным воспоминанием, а не частью бреда. Так что мне
