Хорошо, что завтра она уедет отсюда. Вынести его насмешку сейчас она просто бы не смогла.
– На самом деле вы очень хорошенькая, – сказала Рейчел.
– Морган так не думает, – печально покачала головой Дэниела.
– А кроме того, вы очень смелая и добрая, – словно не слыша ее протестов, добавила Рейчел. – Уверяю вас, Морган ценит это в женщинах гораздо больше внешней красоты.
«Ну что ж, даже если это и правда, в жены себе он выберет изящное очаровательное создание, похожее на Рейчел или леди Элизабет», – с болью в душе подумала Рейчел.
14
На рассвете следующего дня Дэниела тихо спустилась по задней лестнице. Выскользнув в парк, она быстро направилась по направлению к конюшням. К счастью, никто из слуг ей не встретился.
Ей было до боли грустно покидать этот чудесный дом и его гостеприимных хозяев.
И еще горше было покидать Моргана, с которым – Дэниела была уверена в этом – она уже никогда не увидится.
Она осторожно открыла дверь конюшни... и в тот же миг невысокая, крепкая фигура Ферри загородила ей дорогу. Казалось, он ни мало не удивился при виде ее.
– Прошу прощения, миледи, но конюхи получили приказ не впускать вас сюда иначе, чем в сопровождении лорда Моргана или герцога.
– Но я хочу... просто прокатиться верхом, – не слишком убедительно солгала Дэниела. Ферри понимающе усмехнулся:
– Конечно, хотите – и как можно дальше от «Королевских вязов». Но, боюсь, миледи, у вас ничего не получится.
– Уж не собираетесь ли вы покинуть нас, леди Дэниела?
Сердце Дэниелы замерло на мгновение, а затем бешено забилось, когда она услышала прямо за спиной голос Моргана. Неожиданно он обнял ее и притянул к себе.
– Ах, как невежливо уезжать, даже не попрощавшись с хозяевами и не поблагодарив их за гостеприимство.
Тон Моргана был насмешливым, однако глаза его совсем не улыбались.
Двухдневная щетина покрывала его щеки, и Дэниеле вдруг отчаянно захотелось прикоснуться к его лицу.
– Почему мне нельзя поехать на прогулку? – Она попыталась скрыть досаду за напускной обидой. – Вы же знаете, как я люблю по утрам кататься верхом.
– Видите ли, герцог Уэстли и слышать ничего не захочет о том, чтобы отпустить гостью одну, без сопровождения и защиты. – Взгляд Моргана стал жестким. – Так что не ставьте в неловкое положение ни себя, ни конюхов. Вам не позволят уехать одной.
– Неужели вы не понимаете, от меня зависит жизнь людей! – закричала совершенно расстроенная Дэниела. – Я не могу бросить их на произвол судьбы! Там есть несколько семей, в которых тяжело больны дети, и, если я не достану им денег на лекарства, они могут умереть!
– Вот как? И где же вы собираетесь достать деньги?
Дэниела опустила голову и ничего не ответила. Губы Моргана скривились в жесткой усмешке.
– Я так и предполагал.
– Если они умрут, это будет на вашей совести!
– Если вы попадете в руки властей и вас повесят, это тоже будет на моей совести, – резко возразил Морган. – Ну хорошо. Давайте договоримся. Если вы обещаете остаться здесь, в «Королевских вязах», я пошлю им денег.
– А я добавлю столько же от себя, – раздался позади голос Джерома. Герцог подошел и стал рядом с братом. – Советую вам принять наше предложение, тогда эти семьи получат помощь немедленно. А вот если они будут ждать помощи от вас, это может усугубить их положение.
Дэниела колебалась. Затем тряхнула головой:
– Ну хорошо. Я согласна.
– Отлично. Я сегодня же отправлю туда Ферри. А вы подробно расскажете, кому именно он должен передать деньги.
Дэниела торопливо шла по галерее по направлению к убежищу Моргана, напевая веселый мотив, который Джером наигрывал вчера на гитаре.
После того как Джером и Морган отправили довольно приличную сумму – гораздо большую, следует признать, чем мог бы достать «Благородный Джек» за несколько месяцев, собирая дань с проезжающих богатых бездельников, – Дэниела решила сдержать обещание и остаться в «Королевских вязах». Ферри отвез деньги священнику и Нелл Бригс с тем, чтобы они раздали тем семьям бедняков, которые особенно остро нуждались в помощи. Нелл прислала Дэниеле письмо, в котором горячо благодарила девушку за помощь. И при мысли об этом у Дэниелы становилось легко и радостно на душе.
Она жила в «Королевских вязах» уже девять дней и считала их самыми счастливыми днями в своей жизни. Герцог и герцогиня обращались с ней так, словно она уже стала членом их семьи.
«Ах, если бы это было на самом деле!» – думала она с грустью.
Она постучалась в дверь, и Морган пригласил ее войти. При звуке его глубокого, с чувственными нотками голоса сердце Дэниелы, как всегда, тревожно забилось. Это началось уже давно и в последние дни достигло своего апогея. Стоило ей увидеть его или просто услышать, как у нее кружилась от волнения голова и сердце пускалось вскачь.
Морган поднялся из-за стола ей навстречу. Во взгляде, устремленном на Дэниелу, не было обычной добродушной насмешки, к которой она уже привыкла. Сейчас его глаза светились каким-то новым, загадочным светом. Одетый совсем по-домашнему – без шейного платка и камзола, в одной тонкой сорочке с кружевами, расстегнутой на груди, и шелковых черных панталонах, – он показался ей невероятно, просто непростительно красивым. И она на мгновение забыла, зачем пришла.
Но затем, справившись со своей слабостью, она чуть тряхнула головой и протянула ему книгу, которую взяла в свой прошлый визит сюда.
– Я пришла вернуть вам книгу, – сказала Дэниела чуть дрогнувшим голосом. – Для меня это было весьма поучительное чтение. Но скажите, почему вас интересуют такие проблемы? Что вы находите для себя в этих книгах?
Морган вздохнул и отвел зачарованный взгляд от ее лица. Он жестом пригласил ее сесть в кресло, затем снова сел за стол и потер руками виски, словно собираясь с мыслями.
– Видите ли, я считаю, что очень многое в нашем обществе устроено несовершенно. Я выступал несколько раз в парламенте в надежде привлечь внимание к проблемам неправильной организации труда на шахтах и угольных копях, но... Словом, я понял, что, если я хочу что-нибудь изменить, мне надо начать с каких-то конкретных дел, чтобы на практике доказать, что, по-другому организовав жизнь работающих там людей, можно получить превосходные результаты. Труд может стать более продуктивным, а жизнь работников не такой тяжелой... Словом, – оборвал он себя, – я намерен заняться организацией трудовых общин...
– Вы не шутите?! – воскликнула пораженная Дэниела. Чем больше она узнавала Моргана, тем больше этот непредсказуемый человек восхищал ее. Пожалуй, она восхищалась им не меньше, чем Благородным Джеком, а, возможно, даже больше. Он казался более интересным и благородным, чем тот легендарный разбойник, который стал ее кумиром и который – теперь она это хорошо понимала – по большей части был создан ее собственным пылким воображением. Ей было стыдно вспоминать, кем она считала раньше Моргана Парнелла.
