— Ваши удостоверения? — спросил Мэйсон. Полковник молча предъявил пропуск. Сенатор Джеллисон нахмурился: — Я прилетел на самолете генерала, и меня сопровождает полковник с вашей базы…
— Да, сэр, — сказал Мэйсон. — Но вы обязаны предъявить документы.
Джеллисона все это позабавило, он кивнул. Вытащил из внутреннего кармана кожаную книжечку — и ухмыльнулся, увидев, что сержант принял позу еще большей бдительности. В удостоверении было сказано, что Джеллисон является офицером запаса Военно-Воздушных сил, и не просто офицером, а генерал-лейтенантом. Мое звание, подумал Джеллисон, потрясет этого сосунка.
Никаких признаков потрясения Мэйсон не высказал. Он просто терпеливо подождал, пока еще один подошедший офицер, принеся чемодан Джеллисона погрузил его в джип. Джип покатил по взлетно-посадочной полосе, обогнув специально оборудованный самолет системы «Зеркало». На базе имелось три таких самолета, и один из них — поочередно — все время находился в воздухе. В самолете системы «Зеркало» размещались дежурный генерал командования Стратегической авиации и его штаб.
В конце второй мировой войны штаб Стратегического авиационного командования был перемещен в центр Соединенных Штатов, в Омаху. Сам штаб командования размещался под землей — четырехэтажный бункер, армированный бетоном и сталью. Предполагалось, что «Нора» способна выдержать что угодно — но строили бункер еще до эпохи межконтинентальных баллистических ракет и водородных бомб. Теперь для подобных заблуждений не осталось места. Если разразиться большая война, от Норы ничего не останется. Но и в этом случае Стратегическое авиационное командование не утратит контроль над подчиненными ему силами: «Зеркало» сбить невозможно. Никому, за исключением управляющих им пилотов, неизвестно местонахождение дежурного самолета системы «Зеркало».
Мэйсон проводил сенатора к большому кирпичному зданию и далее, вверх по лестнице до самого кабинета генерала Бамбриджа. Кабинет имел старомодный вид. В основном деревянная мебель, обитая кожей. Старинным был и огромный письменный стол. Вдоль стен шли полки, на которых были выставлены модели Военно-Воздушных сил США: истребители времен второй мировой войны, большущий Б — 36 — неправдоподобного вида пропеллеры и гондолы реактивных двигателей, Б — 52, различного вида ракеты. Не считая телефонов, эти модели были единственными предметами в кабинете, несущими на себе черты современности.
Телефонов на письменном столе было три: черный, красный и золотистого цвета. На столике рядом с письменным столом стоял переносной ящик для красного и золотистого телефонов: эти телефоны всюду сопровождали генерала Бамбриджа, куда бы он ни направился, где бы ни находился. В машине, дома, в спальне, уборной. Всегда — со времени его назначения главнокомандующим Стратегической авиацией. Максимум четыре звонка золотистого телефона — и генерал снимет трубку: он никогда не отходит на большее расстояние от этого телефона. Золотистый телефон соединял его с президентом.
Провод красного телефона шел вниз, соединяя Бамбриджа с подземным помещением Стратегического авиационного командования. С помощью этого телефона могла быть приведена в действие огневая мощь, равной которой не обладает ни одна армия за всю историю человечества.
Генерал Томас Бамбридж жестом пригласил сенатора Джеллисона сесть и присоединиться к беседе группы офицеров, стоявших возле окна. Окно было огромное, выходило оно на взлетно-посадочную полосу. Бамбридж никогда не начинал разговора, пока что-нибудь — по его мнению в этом нуждающееся — не было приведено в должный порядок. Особенно это проявлялось, когда он сидел за своим письменным столом. Рассказывали, что однажды некий «приводимый в порядок» майор, простояв пять минут перед столом Бамбриджа, упал в обморок.
— Какого черта вас принесло сюда? — спросил Бамбридж. — Что произошло, чего мы не смогли бы обсудить по телефону?
— Насколько защищены ваши телефоны от прослушивания? — в свою очередь спросил Джеллисон.
Бамбридж пожал плечами:
— Настолько, насколько это в ваших силах.
— Возможно, с вашими телефонами все в порядке, — сказал Джеллисон. — У вас есть люди, которые смогут их проверить. Я полностью уверен, что мои телефоны не защищены. Должен вам сказать, что официально я прилетел сюда чтобы обсудить с вами некоторые статьи военного бюджета: мол, кое-чего я не понимаю, и мне нужны разъяснения.
— Понятно. Пить будете?
— Виски, если оно у вас есть.
— Конечно, есть, — из шкафчика, стоящего за письменным столом, Бамбридж достал бутылку и стаканы. — Сигару? Прошу, наверняка вам понравится.
— Гавана? — спросил Джеллисон.
Бамбридж пожал плечами:
— Ребята покупают их в Канаде. Никогда не курите американские сигары. Возможно, кубинцы и ублюдки, но делать сигары — это уж наверняка — они умеют. — Он поставил бутылку и стаканы на кофейный столик, налил. — О кей, так о чем вы хотели поговорить?
— О Молоте, — сказал Артур Джеллисон.
Лицо генерала Бамбриджа побледнело:
— А именно?
— Эта комета пройдет очень близко от Земли.
Бамбридж кивнул.
— Как вы знаете, у нас есть тоже неплохие математики. И компьютеры тоже.
— И что вы намерены предпринять?
— Ничего. Согласно приказу президента, — генерал указал на золотистый телефон. — Ничего не случиться, и мы не должны вызывать тревогу у русских, — Бамбридж сморщился. — Нельзя вызывать тревогу у этих ублюдков. Они убиваю наших друзей в Африке, но мы не имеем права выводить их из душевного равновесия, поскольку это может нарушить нашу дружбу.
— Нелегко жить в этом мире, — сказал Джеллисон.
— Да, нелегко. Так чего вы хотите?
— Том, комета пройдет близко. По-настоящему близко. Мне кажется, что президент не понимает, что это значит.
Бамбридж вынул сигару изо рта и обследовал ее изжеванный кончик.
— Президент не слишком интересуется нами, — сказал он. — И это хорошо, поскольку этим он предоставляет Стратегическому авиационному командованию значительную свободу действий. Но, хорошо это или плохо, но он — президент, и в силу этого является моим Верховным главнокомандующим. У меня препотешные представления такие, например: я должен повиноваться приказам.
— А ваша клятва Конституции? — спросил Джеллисон. — Или вы не выпускник Уэст-Пойнта? Долг, Честь, Страна. К вопросу о приказах.
— Итак?
— Том, эта комета пройдет по-настоящему близко. По-настоящему близко. Мне сказали, что против нее окажутся бессильными все ваши радары раннего предупреждения…
— Мне это тоже говорили, — сказал Бамбридж. — Арт, мне не хочется быть наглецом, но зачем вы берете на себя роль яйца, поучающего курицу? — он отошел к письменному столу и вернулся с переплетенным в красную кожу докладом. Мы обнаружили, что на нас напали — а на самом деле никакого нападения не было. И, видимо, проворонили настоящее нападение… если оно состоится. Естественно, в тот самый день, когда русские решат, что смогут выиграть у нас в чистую, они нанесут удар. Но разведка Военно-Воздушных сил заверила меня, что сейчас дела у них обстоят точно таким же образом, — генерал перелистнул страницы доклада — веером, понизил голос: — Разумеется, если мы не сможем засечь их нападение, они не смогут засечь наше…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
