Дальше было многое – работа, война, политика. Помните ли вы, например, что именно Потемкин основал столицы трех областей Украины, и это не считая Республики Крым? Насаждение в Крыму виноградников – тоже его инициатива. Огромная работа по освоению завоеванных земель имела свой венец – прием в Тавриде (таким античным словом он заменил татарское Кырым), своей симпатии вместе с австрийским императором Иосифом. Все было так роскошно, что переселенцы со всей Европы массами устремились на богатые новые земли, привлеченные неслыханными льготами. Их принимали, давали землю в собственность, выплачивали немалые подъемные, и в результате, скажем, немецкое село Люстдорф еще в 30-е годы прошлого века снабжало значительную часть моей родной Одессы мясом и молоком. А чудесное белое сухое вино «Шабское» до сих пор делают из вино града, саженцы которого предки нынешних жителей села Шабо, находящегося от Одессы в часе езды, привезли с собой из Швейцарии. Я просто боюсь подумать, что бы могла натворить Екатерина, ознакомившись, например, с результатами работы российской Федеральной миграционной службы и программой переселения соотечественников – она была правительница совершенно не жестокая, но времена были еще отсталые и порку кнутом на площади тогдашний закон еще не отменил… В общем, европейцы в таких количествах потянулись в Россию, что хорошо бы узнать, кем именно был нанят саксонец Гельбих, чтоб отпугнуть европейцев от переселения на тучные черноморские черноземы. Он и выдумал известное нам всем словосочетание – «потемкинские деревни». Целую книжку написал, рассказывая, что роскошные дома были на самом деле только фасадами, а откормленный скот гоняли от деревни к деревне, а скотина-то, мол, была одна и та же. Щас! Попробовал бы кто-то обмануть дотошного зануду Иосифа II Австрийского, хлопотуна и педанта, любителя залезть в каждый уголок! Или надуть Екатерину, которую и в современных опросах двадцать четыре процента опрошенных называют самой умной женщиной России. Ну его, Гельбиха, – не о ком разговаривать! Получил денежки за махровую брехню, прожил их и умер – забудьте о нем. Слишком много свидетельств, причем от иностранцев, говорят о том, что Крым действительно преображался на глазах. Кстати, будете откупоривать бутылочку крымского вина – вспомните Потемкина, это его настойчивости мы обязаны появлением виноделия в Крыму, при татарах-мусульманах ничего подобного там быть и не могло. Пусть совсем уж личное ушло из жизни этой пары, осталось очень многое – они делали одно и то же дело, и Потемкин всегда был для Екатерины верным другом и дельным помощником. Практически до самой смерти.
А кончилась его жизнь, когда он впервые допустил появление фаворита, себе неподконтрольного, Платона Зубова. Все-таки Екатерина старела, теряла уверенность в себе и слишком уж сильно старалась удержать эффектного красавчика на тридцать с хвостиком лет моложе себя. И как назло, нарвалась на самоуверенного надутого индюка, у которого амбиции было стократ больше, чем амуниции. Екатерина всегда сердилась, когда ей даже в самой осторожной форме намекали на несоответствие ее почтенных лет и молодости ее симпатий. Она говорила, что мужчины, например, за честь почитают если в шестьдесят заведут двадцатилетнюю метрессу, а чем женщины хуже? Тут она, разумеется, была права. А вот второй ее аргумент – что она таким образом повышает культурный уровень этих молодых людей, в такой своеобразной форме воспитывая их для более достойного служения престолу и отечеству – к Зубову был ну уж совершенно неприменим. Для обучения людей с таким характером и самомнением, как у Зубова, нужен целый университет плюс минимум два здоровенных сержанта с неограниченным количеством соленых розог, а не безумно влюбленная барышня шестидесяти лет от роду! Потемкин все собирался ехать в Питер, наводить порядок – еду, мол, зубы рвать, – да не доехал. Екатерина ему писала, умоляла соблюдать диету, а он держался-держался, да и сожрал целого копченого гуся, чего и не пережил. Этот человек жил страстями – покуда жилось. Натворил, конечно, и немало дурного. Некоторые претензии к нему справедливы. Но и сейчас на картах России и Украины слишком много хорошего связано с именем Потемкина – города, села, виноградники, порты, всего не перечесть. А с именем Зубова что у вас ассоциируется, кроме зубной боли? Так что меньше верьте дешевым анекдотам и малобюджетным порнофильмам – это была большая любовь, принесшая плоды, которые пережили века. И не очень думайте, что Потемкину больше была нужна власть, чем любовь, хотя бы потому что ему всегда было нужно все сразу. Хотя бывали и романы с властью, где человек был уже и не так важен… Но об этом – следующий рассказ.
МАРИЯ-ЛЮДВИКА, ВЛАДИСЛАВ И ЯН КАЗИМИР Жена двух братьев и власть
Давайте подумаем: кто может быть предметом наиболее крепкой любви? Многие скажут: человек, могущий получить власть; человек, имеющий власть; человек, власть которого наследственна? Не стану даже говорить то же о богатстве, богатство – это власть, так зачем же повторяться? Вопрос в ином: а человека ли любят в таких случаях вообще? Может быть, просто любят саму власть? Власть, конечно, никудышный любовник, но разве только в сексе счастье? Иногда и в голову ничего другого не приходит – сразу видно, что это любовь, другие чувства не толкают человека на столь невероятное напряжение сил, но не к человеку эта любовь. Как и любовь к человеку, любовь к власти не бесплодна, просто ее дети не всегда люди – политические альянсы, общественные системы, военные блоки. Они тоже живые, более того, они, как люди, способны умирать и убивать, и в этом отношении они многократно превосходят людей. Послушайте историю польской королевы, которая сыграла огромную роль в судьбе и Польши, и сопредельных с ней стран – значит, и России, и Украины, и рассудите сами, кого же она любила. Или что…
Мария-Луиза Гонзаго де Наварра, дочь правителя Мантуи Карла, начала свой путь наверх быстро и уверенно – загнала в монастырь сестер, чтоб не претендовали на имущество, и в Париж, центр тогдашнего мира, ко двору мушкетерской эпохи, где побеждала не только острая шпага, но и смазливое личико. Как, например, личико Анри де Сен-Мара, двадцатилетнего фаворита короля, который тягался за власть с самим Ришелье. В каком смысле фаворита? Да, к сожалению, в том самом, но это не потому, что мужчины вообще нравились Сен-Мару больше женщин, а так, для карьеры. Вот в Марию-Луизу он влюбился по уши, хотя ей уже тридцать, она на десять лет старше и у нее за плечами богатый список нашумевших романов: с принцем крови Гастоном Орлеанским, маркизом де Гешвером, графом де Ланжероном – кому неохота пополнить собой такую славную компанию! Но Мария-Луиза хочет продать себя подороже и ставит условие: титул герцога или коннетабля на стол, тогда поговорим! Сен-Мар не сомневается, что его старая любовь – король выполнит требования его новой любви, но Ришелье, для которого интересы государства даже важней личного счастья королевского фаворита, презрительно обрывает его мечты: «Не забывайте, что вы всего лишь простой дворянин, отмеченный милостью короля, и мне непонятно, как вы могли рассчитывать на такой брак. Если герцогиня Мария-Луиза действительно думает о таком замужестве, то она еще более безрассудна, нежели вы!» Сен-Мар смертельно обиделся и затеял заговор против Ришелье, который кончился для него плахой. Очень весомое доказательство того, что Сен-Мар действительно ее любил – как говорится, просто потерял голову… В другом случае мог бы и подумать, на кого он, собственно, топнул ногой и чем это кончилось для маркиза де Шале, герцога Монморанси, парламентского советника де Ту и многих прочих людей поумнее и позначительнее малолетнего галанта безвольного короля Людовика XIII. В романах Мария-Луиза безумно по нему горюет, в реальной жизни и слезинки не проливает: понятно, что она его совершенно не любила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
