На следующий день газета «Комсомольская правда» опубликовала солидный отчет о состоявшемся матче. Споры вокруг хоккея с шайбой утихли, он стал развиваться еще более бурно. А Спорткомитет СССР, со своей стороны, удвоил, утроил помощь хоккею с мячом, что через полтора десятка лет позволило советской сборной команде по этому виду спорта тоже стать мировым лидером.
С момента своего рождения советский хоккей с шайбой заявил о себе как об очень творческом виде спорта. Уже самое первое поколение «шайбистов», несмотря на колоссальные трудности с тренировочной базой и слабое знание мирового опыта, продемонстрировало такое разнообразие тактических приемов, которому несомненно мог бы позавидовать канадский хоккей, хотя он был старше без малого на целых семьдесят лет.
Команда ВВС во главе с Всеволодом Бобровым играла в основном на длинном поперечном пасе, передавая шайбу с фланга на фланг и «отрезая» этим пасом, иначе говоря оставляя за спиной нападающих, одного, двух, а бывали случаи – и трех игроков противника. Эту тактику коллективно придумали Всеволод Бобров, Евгений Бабич, Виктор Шувалов и Александр Виноградов.
Армейцы предпочитали иную тактику, посылая шайбу на переднего игрока, устремлявшегося на прорыв – в «окна», которые оставили неприкрытыми защитники. Эта тактическая находка, позволявшая остро атаковать, принадлежала Анатолию Тарасову.
Что же касается динамовцев, то Аркадий Чернышев привил своим подопечным умение играть, как говорится, «от печки», а точнее, если использовать хоккейный жаргон того времени, «с горки». Двое нападающих подхватывали шайбу за своими воротами и, пасуя ее друг другу, стремительно набирали скорость на свободном льду. А третий форвард двигался к чужому «пятачку» чуть сзади и ждал паса, чтобы «замкнуть» атаку, забросить шайбу в сетку.
Остается лишь удивляться тому, как быстро – в течение каких-то трех-четырех лет – возмужал советский хоккей с шайбой. Безусловно, это было следствием того, что в новый вид спорта пришла целая плеяда замечательных игроков, прекрасно зарекомендовавших себя в футболе и в хоккее с мячом, людей тактически зрелых, обладавших незаурядным техническим мастерством. Благодаря им советский хоккей сразу же приобрел черты самобытности, а не пошел по пути копирования, и это явилось одной из причин его быстрых успехов на международной арене.
Правда, в СССР не чурались изучать и зарубежный опыт, а потому перевели хоккейный учебник, написанный крупнейшим канадским теоретиком хоккея консультантом клуба «Детройт Рэд Уингс» Ллойдом Персивалем. Эта книга оказалась весьма полезной для советских хоккеистов и тренеров, и остается лишь сожалеть, что по неизвестным причинам в нее не вошел перевод главы «Тренировка», из которой можно было бы почерпнуть сведения о методических принципах канадских тренеров.
В 1949 году председатель Федерации хоккея СССР Павел Михайлович Коротков и тренер динамовцев Аркадий Иванович Чернышев наблюдателями отправились в Стокгольм – на очередной чемпионат мира. Изучая игру лучших команд, они, конечно, не предполагали, что спустя ровно пять лет на этом же стокгольмском льду сборная СССР одержит блестящую победу. Однако уже в 1949 году им стало ясно, что советский хоккей находится на верном пути и пора всерьез готовиться к выходу на международную арену.
Но для этого предстояло прежде всего вступить в ЛИХГ– в Международную лигу хоккея на льду.
В отличие от ФИФА, куда советских футболистов пригласили еще в период успешного турне московских динамовцев по Англии, в хоккейной федерации обстановка была несколько иной. Да и времена быстро изменились: после фултонской речи отставного премьера Уинстона Черчилля на Западе развернулась «холодная война» против СССР. В руководстве ЛИХГ нашлись люди, которые противились вступлению русских в хоккейную федерацию, утверждая, что это якобы приведет к расколу в ее рядах. Положение осложнялось тем, что наиболее активными противниками спортивных контактов с Советским Союзом были некоторые представители Швейцарии, а конгресс ЛИХГ 1953 года, на который впервые должны были прибыть советские представители, проходил в Цюрихе в преддверии очередного чемпионата мира по хоккею с шайбой.
На сей раз спортивная делегация СССР состояла из заместителя председателя Всесоюзного Спорткомитета Георгия Рагульского и председателя хоккейной федерации Павла Короткова. Этим людям предстояло «прорубить окно» в хоккейный мир, сломать лед настороженности, который сковывал западных спортивных деятелей, мешая им трезво и реально относиться к СССР.
Организаторы конгресса забронировали «загадочным русским» номер в шикарном отеле «Палас», расположенном в горах над Цюрихом. Но когда советские представители поселились в нем, то выяснилось, что роскошные апартаменты им явно не по карману: командировочных денег, выданных Рагульскому и Короткову, не хватало, чтобы оплатить счет за пребывание всего лишь в течение одних суток! Пришлось срочно «съезжать с квартиры» и перебираться в относительно дешевую цюрихскую гостиницу.
Незадолго до начала пленарных заседаний советские представители отправились в гости к руководству исполкома Международной лиги хоккея на льду – в гостиничный номер, где на приватное совещание собрались англичанин Ахерн, швед Эклев, канадец Дадлей и американец Браун, люди, вершившие в то время судьбы мирового хоккея. Поначалу обстановка была натянутой, настороженной. Но постепенно лед недоверия начал таять. В конце беседы Джон Ахерн даже пророчески заявил, что своим присутствием русские несомненно украсят Международную хоккейную лигу, дадут новый импульс развитию мирового любительского хоккея.
А через несколько дней на конгрессе в Цюрихе-53 было с радостью встречено сообщение о том, что советские хоккеисты намерены принять участие в следующем, стокгольмском чемпионате мира.
В это время Всеволод Михайлович Бобров был уже несомненным и общепризнанным лидером советского хоккея. Виртуозная игра этого «чародея клюшки» и его удивительное, редкостное тактическое мышление в значительной степени повлияли на формирование советской школы хоккея. Впрочем, бобровский стиль заключался не только и не столько в блестящем владении клюшкой, в огромной стартовой скорости и точных бросках, а прежде всего в полной самоотдаче, неудержимой страсти и атакующем порыве. Игра Всеволода Боброва была похожа на прекрасную музыку, столь безупречным был его «хоккейный слух». Казалось, все у него получается как-то само собой, без усилий и натуги, словно коньки были частью его тела. Когда Всеволод подхватывал шайбу и устремлялся в атаку, у зрителей захватывало дух – это были полет, песня!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
