Вероятно, магазинчик за углом оказался единственным открытым в этот ранний вечер, поскольку там было не протолкнуться. Купила хлеба, помидоров, запеченный сыр – рикотту. Меня восхищают рынки и магазины других стран. Люблю медленно идти вдоль рядов, смотреть, чему на прилавках отведены лучшие места. Порционные паштеты в Чехии, сангрия, продающаяся почти как газировка, в бутылках с винтовыми пробками – в Испании, случайный и странный набор товаров возле касс супермаркетов в Северной Америке. В особенности бритвы, воздушные шарики и копченое мясо.
Кухня хостела была большой и хорошо оборудованной, за столами сидели шумные компании молодежи. Я присела на угол одного из столиков, поедая сэндвичи и читая газету. Завернула два рогалика и немного сыру на завтрак.
Рядом сидели несколько человек. Англичане, но путешествующие не вместе. Я спросила одного, откуда он. Из Чеддера, сказал он. А-а, протянула я. Давным-давно у меня там были знакомые. Спросила, что он делает в Риме. Ничего особенного, ответил он. Встречался с подругой, но она укатила еще куда-то. Нравится ли ему в Италии? Да. Он показал мне на карте все места, в которых побывал в Риме. Кто-то оставил в общем буфете сладкий хлеб – пасхальный кекс коломбу, – и мы отщипывали от него кусочки. Масляная мякоть была липкой на верхушке от запекшегося сахара и цукатов. Кто-то спросил, не хотим ли мы пойти поесть мороженого.
– Какого? – спросила я.
– У них любое есть, – ответил тот, кто предложил. Парень из Чеддера согласился. Было уже поздно, но, по-видимому, там работали до темноты.
Мы шли пешком почти час. Город просыпался к ночной жизни, повсюду мелькали группки мужчин и женщин. Мне было приятно в компании этих ребят. Оба они были умны и забавны, как на подбор, хотя глаз я положила на того, что из Чеддера.
– Это здесь? – спросила я, когда мы поравнялись с еще одной джелатерией.
– Нет еще, – отозвался он. – Та будет получше, чем эта.
Так и оказалось. Я не могла удержаться от смеха, когда мы, наконец, пришли туда, куда направлялись. В огромном, ярко освещенном магазине было мороженое всех мыслимых вкусов. Я не преувеличиваю. «Нутелла», «Ферреро Роше», арахисовое масло, фрукты, о которых я и слыхом не слыхивала. Больше разновидностей одного только шоколадного, чем всех сортов разом во многих других местах. Я была в восторге, заказала рожок с одним шариком кокосового и одним – манго. Мы втроем по очереди откусывали друг у друга, потом взяли еще, других сортов.
Мы стояли снаружи, на маленькой пьяцца. Второй парень испарился, я не поняла, куда. Мы с тем, что из Чеддера, болтали о близнецах, о сексе, о близнецах, с которыми он бы хотел заняться сексом, – словом, о том, о чем обычно говорят в подпитии. Только вот мы были трезвые. Ну, разве что объевшиеся мороженым. Я спросила, чем он занимается. Студент, сказал он. Какая-то специальность из области химии. Безденежный, конечно. Хотя как-то ему однажды предложили работу стриптизера. «И что, ты не согласился?» – спросила я. «Нет», – сказал он. «Жаль. Я однажды этим занималась. Когда была студенткой».
– Правда? – переспросил он. Я кивнула. Объявился второй парень. Мы оставили эту тему.
Они хотели посмотреть фонтан Треви. На самом деле оба уже видели его раньше. Хотели, чтобы я его посмотрела. «Сколько раз ты была в Риме? Невероятно! И ни разу не видела фонтан?» Мы все шли, и шли, и шли. Хорошо одетые пары ныряли в освещенные двери ресторанов.
У фонтана тусовались стайки туристов, хотя было уже, должно быть, около полуночи. Люди, торговавшие дешевой электроникой. Низкорослые девушки-азиатки с розовыми бутонами, которые головой едва доходили мне до подмышки. В воде было полно монеток и мусора. Говорят, что если бросить монетку в фонтан, то обязательно однажды вернешься в Рим. Интересно, если кидать туда обертки от конфет, примета тоже сработает? Мы ушли.
Двинулись вдоль реки, пересекли мост. По обеим сторонам стояли статуи ангелов. Мы остановились, заговорили о скульптуре, о Тициане. О том, что мужское тело лучше выглядит в камне, а женское – на холсте.
Посмотрели карту, повернули на улицу, ведущую к Ватикану. Постояли снаружи собора Св. Петра. Там есть обелиск, одинокая игла, вонзающаяся в небо. Другой такой обелиск – в Лондоне. Странно: почему мы, европейцы, развозим их по миру поодиночке, когда египтяне строили их парами? Это ведь все равно, что возвести половину минарета или один неф вместо собора. В соборе Св. Петра можно подняться наверх, сказала я. Под крышей есть магазинчик сувениров, которым заведуют монахини, можно купить открытку с видом Ватикана и послать ее прямо с крыши. Это, по моему мнению, самая чудесная вещь в религии, в которой хватает удивительного и чудесного.
Мы двинулись в обратный путь. Обогнули руины, древнеримские колонны, рассыпавшиеся в кучи каменных дисков. Что-то – не могу припомнить, что именно – напомнило мне одно стихотворение, и я прочла его вслух. Ребята заговорили о детском телевидении. Чеддер рассказал нам о Поющем Звенящем Дереве. Мы, остальные, никак не могли вспомнить, о чем речь. Никто из них в детстве не читал «Маленького принца», и я пересказала им сюжет.
– Ужасно! – проговорил Чеддер. – Надо же – рассказывать детям такие сказки!
Я пожала плечами. Мы увидели припаркованный снаружи ресторанчика мотороллер, весь оклеенный шелковыми цветами. Купили и поделили жуткую, непомерно дорогую пиццу с артишоками.
Вернувшись в хостел, второй парень пошел спать. Мы с Чеддером остались, все говорили и говорили, в основном о Брайтоне. Я рисовала всякую бессмыслицу на бумажной салфетке, он оставил ее себе на память. Сказал, что завтра утром, первым делом, надо вернуться в Ватикан, чтобы увидеть Папу. Постоять в очередях к длинным рядам исповедален; очереди организованы в соответствии с языком, на котором говорит находящийся внутри исповедальни священник. Спросил, не хочу ли я пойти с ним.
– У меня рейс в восемь, – сказала я. – Мне надо немного поспать. – Было около пяти часов.
– А я, наверное, не буду ложиться, – сказал он.
– Тебе надо немного подремать, а то ты загнешься при таком ритме.
– Я еще не описал сегодня в дневнике, – отозвался он. – На том свете отосплюсь.
Он проводил меня на мой этаж, мы обменялись электронными адресами, коснулись друг друга губами, стоя на ступеньках.
Вторник, 11 мая
Когда, наконец, добралась до дому, меня хватило только на то, чтобы проверить почту. Сообщение от Доктора Калифорния, который скоро будет в Англии и хочет меня повидать. Надо переспать с этой идеей, утро вечера мудренее… как будто у меня есть выбор!
Воскресенье, 16 мая
Несколько дней назад, перед тем как лететь в Рим, был пропущенный звонок из агентства и СМС от менеджера с просьбой подтвердить заказ на половину девятого.
Я перезвонила ей.
– Мне ужасно жаль, но придется отменить, я еще не дома.
– Хорошо, дорогая. Видишь ли, этот мужчина, он такой милый…
– Нет – меня действительно нет в городе. Даже в стране. Я не вернусь до вечера понедельника.
Как я уже не раз говорила ей в телефонных разговорах и электронных письмах в последние несколько недель.
– Ты уверена? Потому что он просит именно тебя.
Уверена ли я, что меня нет дома? Да, вполне уверена. Если только северный Лондон внезапно не превратился в залитое солнцем побережье, все в цветущих садах. Это вполне могло случиться.
– Боюсь, что уверена.
– Могу ли я спросить его, не хочет ли он заказать тебя на завтра?
Леди, вы что, оглохли?
– Завтра тоже не могу. Я не вернусь до понедельника.
Она вздохнула. Ради бога… не хочет же этот мужчина на мне жениться! С этим вполне может справиться какая-то другая девушка из агентства. Я так и сказала, как можно мягче.
– Думаю, может, тебе стоит относиться к этой работе серьезнее, – ядовито заметила она и отключилась. Через десять минут пришло СМС: «Заказ потерян».
Я послала ей сегодня сообщение, но ответа не получила.
Вторник, 18 мая
Ах! Должно быть, я выгляжу как самая большая простодушная овца в мире, учитывая то, что ко мне подъехали целых три собирающих пожертвования юнца, все – для одного и того же общества, все – на одной и той же улице. Прошу прощения, ребята, вы что, не видели, как я отшила первого из вас?
Сборщик номер раз:
– Откуда вы родом?
Я:
– Угадай!
– Из Барнсли.
– Извини, но – нет. А ты откуда?
– Из Барнсли…
Сборщик номер два:
– Как вас зовут?
Я:
– Линда (естественно, это не мое настоящее имя).
– Потрясающе, Люси! Вы когда-нибудь задумывались о том, сколько людей в течение своей жизни страдают психическим расстройством?
– Нет, но, по-моему, короткая память – это постоянно растущая проблема.
Сборщик номер три:
– Вы можете себе представить, какой процент населения Соединенного Королевства в тот или иной момент жизни страдает от психического расстройства?
