— Что же ты предлагаешь — вытащить его и отнести в. дом? Да меня сразу же Волков-Сухоруков и арестует. А заодно, может быть, и тебя. А когда вскроется завещание, то для суда все станет яснее ясного: прямой мотив зарезать ее имелся только у нас. Ну, ты, возможно, еще и отвертишься, а вот я… Меня точно посадят. Все улики против. — И он поглядел на свои испачканные в крови руки.
— Тебе, прежде всего, не мешало бы помыться, — сказал я. Впрочем, сам я сейчас выглядел нисколько не лучше. Тоже измазался, пока мы блуждали по катакомбам, а потом осматривали тело.
Я не криминалист и никаких выводов от увиденного сделать не мог. Но мне, как врачу, было понятно, что убили Ползункову острым длинным предметом, скорее всего, армейским ножом, в сердце, а потом перерезали горло, причем убийца в это время находился сзади, поэтому кровь из артерии выплеснулась на стену и землю, а не на него. Так режут баранов, чтобы не запачкаться. Все говорило в защиту Георгия. Действительно, зачем ему, если это он совершил столь хладнокровное и профессиональное убийство, тащить труп куда-то в катакомбы, заведомо зная, что весь измажется кровью жертвы? Глупо. Если только в этот момент на него не нашло помутнение рассудка. Левонидзе в это время, как оказалось, думал о том же.
— Убийца зарезал ее, как свинью, — грубо сказал он. — И спокойненько удалился. Даже не оставив никаких следов. Это — мастер своего дела. Говорю тебе, как бывший следователь прокуратуры. Ушел, а нам оставил расхлебывать.
— Ты забыл о надписи, — произнес я. — «Врата ада». И стрелка, указывающая на лаз в катакомбы. Зачем это?
Левонидзе пожал плечами.
— Ненормальный, одно могу сказать, — отозвался он. — Маньяк. Кто-то из наших пациентов. Или этот загадочный Бафомет, которого с фонарем и лупой ищет Василий.
— Да, Волков-Сухоруков может порадоваться, — заметил я. — Его теория, что Бафомет здесь, прячется где-то в клинике, почти подтвердилась. А ты обратил внимание на то, что у Ползунковой на руке не было часов?
— Золотой «ролекс»? Да, верно. И дорогих жемчужных бус тоже.
— И сережек с изумрудами.
— А ты глазастый! — похвалил меня Левонидзе. — Выходит, ограбление? Ее украшения стоят приличных денег. Любой бродяга польстится. Те же цыгане. Они все — воры.
— Дались тебе эти ромалы! Они сейчас плясками заняты, с самого утра. Некогда лазить через заборы. Тем более же убивать. Да и других бродяг тут нету.
— А Каллистрат? Он же бомж. С темным прошлым.
— Он бомж интеллигентный, бывший профессор, марксист-философ. На злодея ничуть не смахивает. А ты уже начинаешь искать и обвинять кого попало.
— А что остается делать? Убийца здесь, где-то среди нас, в клинике.
В этом я был с ним полностью согласен.
— Мы должны сами найти его, — сказал я. — Сегодня суббота, завтра воскресенье, у нас в запасе есть один день. Если к понедельнику не управимся, то придется сообщать в милицию.
Левонидзе молча кивнул головой. Соблюдая предосторожность, стараясь никому не попасться на глаза, мы обошли вдоль забора территорию клиники и вышли к хозяйственным постройкам, через которые можно было пройти в Дом. Затем разошлись по комнатам, чтобы помыться и переодеться. Не знаю, как у Георгия, но у меня на Душе было очень скверно.
Приведя себя в порядок, я заперся в кабинете-лаборатории, чтобы в тишине обмозговать происшедшее. До обеда оставалось еще некоторое время. Несмотря на бессонную ночь, я сконцентрировался и заставил себя думать спокойно, просчитывая все возможные варианты. О какой усталости могла идти речь, когда в сотне метров отсюда, под землей, лежал труп несчастной миллионерши? Единственное, что меня немного утешало, — Церетели останется без очередного грандиозного заказа на монументальное изваяние Принцессы. Ничего, ему работы хватит.
Итак, первым делом необходимо было самым тщательным образом просмотреть медицинские показатели по всем без исключения нынешним пациентам в клинике. К моему удивлению, компьютер не работал. Кто-то умудрился вывести его из строя. Мало того что «полетела» вся система видеослежения, так теперь еще и это! «Просто какой-то диверсант орудует», — подумал я. Это уже выглядело весьма и весьма странно, если не сказать больше. Что следует ждать дальше? Отключат электроэнергию, перебьют телефонный кабель? Чувствовалось, что Загородный Дом сжимают в какое-то кольцо, душат в смертельных объятиях. Берут в осаду по всем правилам военного искусства.
Но хорошо хоть, что я всегда дублирую компьютерные файлы на бумаге. По старинке. Я вообще человек консервативных взглядов и люблю пользоваться простым пером и блокнотом. У меня есть своя личная картотека в сейфе. Она была на месте. Выставив ящичек на стол, я начал перебирать и просматривать записи. Цель работы заключалась в том, чтобы обнаружить в них то, что прежде как-то ускользнуло от моего внимания, вычленить скрывающуюся суть, очистить ее от словесной шелухи, найти убийцу. Или хотя бы определить человека, способного быть им. Ведь, в самом деле, не невидимка же он? Не существо из подземного ада, именующее себя Бафомет? Я в это слабо верил.
Пятнадцатый, потаенный камень из сада в Рёандзи, о котором вчера вечером говорил Сатоси, реально существует, но его можно обнаружить лишь сверху. Из любой другой точки вы сосчитаете только четырнадцать камней. Поэтому, чтобы увидеть убийцу, мне надо «подняться над ним», изменить алгоритм мышления, посмотреть на происходящие события с совершенно иного ракурса.
И я сделал это…
Прошло, наверное, больше часа, прежде чем я завершил работу с картотекой. Пора было подводить предварительные итоги. Сейчас все мои клиенты и гости собрались в столовой — шло обеденное время. Сам я есть не хотел, но мне было необходимо там поприсутствовать. Я должен был сопоставить выводы со зрительным рядом, поглядеть каждому в лицо, почувствовать «пульс» преступника. Заперев бесценную картотеку в сейф, отправился в столовую. Я сел за крайний столик у двери и попросил официантку (молоденькую простушку из соседнего поселка) принести крепкий чай с лимоном. Приходящих из деревни работников я исключил из списка подозреваемых. Ну не станет же повар или уборщица, занятые по горло на кухне и в номерах, выслеживать с ножом мадам Ползункову, поджидать ее в гроте? Или эта милая, вечно стеснительная официантка? Нет, обслуга тут ни при чем. Тогда кто же? Не тот ли, кто предстал мне ночью в бассейне в зеленом балахоне, бахилах и маске?
За соседним столиком сидел Леонид Маркович Гох и вяло ковырял ложечкой в манной кашке. У несостоявшегося любовника моей жены был друг, о котором он намедни рассказывал, по фамилии Бафометов. После его странного исчезновения (убийства?) все в комнате было переворочено, на полу и стенах следы крови и загадочная надпись, предположительно на древнеарамейском. Уж не «Врата ада» ли, как в гроте? Этот Бафометов, по словам Гоха, как бы преследует его, видится ему в толпе, среди зрителей, на гастролях. Вроде бы, у него даже изменена внешность. Пластическая операция? Смена пола? А если предположить… но пока я оставил эту внезапно мелькнувшую мысль. Слишком уж она казалась невероятной.
