симпатичные для того, чтобы носить их каждый день. В этой же комнате лежало парадное оружие: несколько дорогих сабель и мечей, пара комплектов позолоченных шпор, которые одевали по особым случаям, и еще какие-то ценности примерно такого же уровня.
Разумеется, к нашему приезду комната эта была пуста полностью. Для Леона это событием не стало, так как он знал, что Антонио не только вытряс все доступные богатства на выкуп матери, но и занимал у соседей. По этому поводу муж сильно не волновался, так как была ещё и вторая сокровищница. Подробности я не спрашивала, но я так поняла, что там находились все средства графства, в том числе и те, которые осенью нужно будет внести в качестве налога.
- Понимаешь, Софи, не каждый год в графстве урожайный. Не известно, как закончится это лето и сможем ли мы набрать нужную сумму на налоги. Да и запас на чёрный день тоже был там. А ещё - там хранился набор фамильных драгоценностей. Тех, что использовали по торжественным случаям. Цена... Достаточно большая. Один только графский медальон с рубинами стоил больше двухсот золотых. По сути, сейчас я нахожусь в достаточно шатком положении, так как обещал дядюшке Бруно завезти ему восемьдесят монет. Есть и ещё несколько соседей, у которых Антонио занял. Это очень большие суммы, Софи.
- А дверь? Дверь во вторую сокровищницу была взломана?
- В том то и дело, что нет! Но ключей существовало только два и один из них находится у меня.
- А второй? - спрашивая, я уже подозревала ответ.
- Второй был у отца. Он висел на длинной золотой цепочке у него на шее. Всегда, сколько я себя помню.
- Когда твоего отца убили, этот ключ могли снять эспанцы…
- Могли, даже спорить не буду. Но это значит, Софи, что в замке у них есть свой человек, который и показал, где находится вторая комната, а ещё и помог вывезти оттуда золото и драгоценности. При том, что в то время дом не было ни Антонио, который мотался по соседям, ни госпожи Аделаиды, которая была в плену, ни меня, который лежал с ранением… Получается, что организовать все это мог только кастелян. Но я знаю Эдвина Хофмана всю свою жизнь и просто не верю, что он мог поступить так. Он не единожды доказывал свою преданность семье и безукоризненную честность.
- Ты уже кому-то рассказывал о пропаже? – я внимательно посмотрела на мужа.
Он яростно помотал головой:
- Никому! Я не сказал об этом никому. Даже Антонио… Самое отвратительное в том, что поход за телом отца уже объявлен, и я не могу без причины отложить его – этого никто не поймёт…
- Скажи мне, Леон, солдаты, остающиеся для охраны замка… они надёжны?
- Вполне, большая часть служит у нас много лет, как и капитан охраны, который останется здесь. Семьям тех, кто полёг защищая моего отца, обещана помощь. Служащие у нас люди знают, что случись что – их дети не будут голодать.
- Что ж, это хорошее решение. Денег конечно жалко, но откладывать поездку за телом покойного графа и в самом деле не стоит. Если бы замок хотели захватить, скорее всего воспользовались бы твоим отсутствием.
- Всё равно... Получается, что я оставляю вас в опасности. Тебя, госпожу Аделаиду и даже Антонио. В замке есть чужак, который очень многое знает…
- Скажи мне, если все умрут… Ну, ты, я, госпожа Аделаида и Антонио... Кому перейдет графский титул?
Леон ошарашенно посмотрел на меня, на минуту задумался и ответил:
- У нас есть не кровная родня по линии мамы, есть кровная – по линии отца, но там – одни женщины… Прямых наследников только двое, а третью линию родни вряд ли допустят к власти. Скорее всего замок перейдет под королевскую руку и будет дарован его королевским величеством кому-нибудь из верных людей.
- Ага, понятно…
На самом деле мне не было понятно абсолютно ничего. Я слишком мало представляла, что такое королевский двор, на сколько кто-то из чужаков может просчитать всю эту ситуацию, и находясь в столице, провернуть ради графской короны серьёзную интригу. Я понимала только одно: пока мы не узнаем, кто обчистил казну графства, нет смысла поднимать шумиху, а главное – всем нам нужно очень беречься. В том числе – и банального отравления.
Именно эту мысль я и постаралась донести до Леона. Что жаловаться королю – бесполезно, что это может быть и кто-то из близких, и кто-то из совершенно незнакомых нам придворных. А поэтому стоило очень беречься отравления, случайного падения и, разумеется, ножа в спину.
- Как же я оставлю тебя здесь?! Пожалуй, тебе стоит отправится со мной.
- Очень просто. Я собираюсь быть максимально осторожной, и за общим столом есть только те блюда, в которые невозможно подсыпать яд. Прости, Леон, но я не знаю, кому из твоей семьи можно доверять. А вот предупредить Антонио и госпожу Аделаиду обязательно стоит. Если вдруг кто-то из них виновен в этом – он и так уже знает, что ты именно нашёл в главной сокровищнице. А если не знает – то находится в такой же опасности, как и мы с тобой.
- Слава Богу, что он послал мне тебя, – вполне серьёзно сообщил мне муж, добавив: – Я хотел утром притвориться больным на несколько дней, чтобы отложить выезд и вызвать сюда Генриха. Но я и так оторвал его от собственных земель на довольно длительный срок. Или все же привезти его, как ты думаешь?
- А что он может изменить? Вряд ли у него достаточное количество людей, чтобы следить за каждым в этом замке. Тут, скорее, он только помешает и насторожит преступников.
- Что ж, значит, я сейчас пойду и поговорю с мачехой и братом. Ты права – они должны знать…
***
День прошёл достаточно бестолково, а на следующее утро я вышла на крыльцо, чтобы помахать мужу белым платочком. Здесь, оказывается, и в самом деле существовал такой почти киношный ритуал. И платочек всенепременно должен быть белым, так как белый - цвет чистоты помыслов и надежды, и благородная супруга всенепременно обязана проводить лорда на глазах у всех.
За спиной у меня чинно стояли госпожа Аделаида и Антонио...
Глава 43
В обед мы встретились в
