Читаем без скачивания Вы прекрасны, вы грустны - Елизавета Луговская

Опыты со Станиславским носили разовый и бессистемный характер и пока не сулили ничего существенного. Вот тут-то и появился настоящий крестный отец Веры Комиссаржевской на профессиональной сцене - актер Иван Платонович Кисилевский. Амплуа его было - настоящий джентльмен, благородный отец семейства, манеры - как у английского лорда, в каждом жесте - грация и утонченность. Сначала он предложил Вере работу в Кунцевском дачном театре, где играл он сам. Антрепренеры, набирающие актеров на зимний сезон, внимательно следили за этой "площадкой". О первом же спектакле с участием новой актрисы заговорили театралы, на второй было трудно достать билет. После спектакля все поздравляли ее с успехом.

- Ну как, как я играла? Что - все это искренне - все эти восторженные отзывы? - спросила она Ивана Платоновича.

- Верочка, мне трудно было отбиться от антрепренеров, которые засыпали меня выгодными предложениями. Но я выбрал для вас театр, где буду работать я, - Новочеркасский. Там хорошая компания, это трудно назвать провинцией. Судите сами - в этом театре, помимо вашего покорного слуги, есть еще Синельников, Рощин-Инсаров, Казанский, Волгина, Шмитгоф. Но и столица у вас не за горами, поверьте мне. А пока наберитесь немного опыта в Новочеркасске. У вас великий талант, то, что вы играете, - сама жизнь, но надо, чтобы он был подкреплен практикой. Контракт вам принесут завтра. Вы не возражаете?

Возражает ли она? Да она до конца не верила своему счастью. Ведь она стала профессиональной актрисой.

Она переехала в Новочеркасск вместе с матерью и сестрой Надеждой. В театре ей положили жалованье - 150 рублей в месяц. Это была зарплата среднего чиновника, учителя гимназии, городского врача, судьи. Ее взяли на амплуа вторых инженю, но вскоре, увидев ее талант, повысили жалованье.

Особой популярностью пользовались комедии, и Вера переиграла их десятки. В каждой из них она импровизировала, внося новое в не всегда остроумную пьесу.

И вот в конце сезона труппа, которая котировалась на уровне саратовской, одесской, казанской и киевской, предложила устроить новой актрисе, проработавшей в их театре только сезон, - бенефис. Предложение сенсационное, такого российский театр еще не видел за всю свою историю. Только недавно обсуждалось, какие вторые роли будет играть актриса, и вот за сезон она так покорила труппу и зрителей, что была готова для бенефиса.

Вера выбрала веселую комедию Виктора Крылова "Сорванец". Бенефис прошел с триумфом. Да и денег прибавил к небольшому актерскому жалованью.

Сезон закончился, а контракт с Верой не продлевали. Администрация понимала, что теряет замечательную актрису, но внутренние театральные интриги, как это часто бывает в такой среде, оказались сильнее. На первые роли режиссер Синельников перевести Комиссаржевскую не мог, так как их играли его жена и сестра и они не хотели видеть такую соперницу в своем театре, о них бы тогда попросту забыли. А о вторых ролях для такой актрисы, как Вера Федоровна, и речи быть не могло, да и зарплата, которую теперь получала Комиссаржевская, для этих ролей была слишком велика. Оставалось одно - расстаться с перспективной, да что там перспективной, уже вполне состоявшейся талантливой актрисой.

Вера переживала от неопределенности. Но серьезной тревоги не испытывала. Иван Платонович объяснил ей, в чем суть интриг, и успокоил: такие артисты, как она, без работы не останутся никогда. Главное постоянная готовность выйти на сцену. Уж чего-чего, а готовности этой Вере было не занимать, она только и ждала этого момента. Вскоре Комиссаржевские получили телеграмму:

"Предлагаю второй инженю дачном театре Озерках Петербургом пятнадцатого мая сентябрь двести бенефис Казанский". На что последовал ответ: "Согласна. Выезжаю немедленно".

Опять дачный театр, опять провинция. Но провинция провинции рознь, Озерки совсем рядом с Петербургом, и антрепренеры самых знаменитых театров приезжают сюда. Известный антрепренер из Вильны Незлобин специально приехал в Озерки посмотреть на Комиссаржевскую - слух об ее успехах давно шел в театральных кругах. Незлобин посмотрел ее в двух спектаклях, но уехал, ничего не сказав. Он старался быть в театрах, где набирал актеров, инкогнито, хотя скрыть свою огромную фигуру в зрительном зале ему не удавалось никогда, и актеры знали - Незлобин тут. Он считался одним из самых талантливых российских антрепренеров, и любой актер почел бы за честь работать с ним, несмотря на то что его театр находился не в Москве и Петербурге, а в Вильне.

Незлобин уехал, ни с кем не пообщавшись, но через два дня Вера получила от него приглашение на сезон. Незлобин сообщал, что открывает сезон 30 августа, и спрашивал, может ли Вера Федоровна выучить роль Софьи в "Горе от ума" и приехать 26 августа к 10 утра на репетицию. Комиссаржевская никому не сказала тогда, что отказалась от предложения Александринского театра. Во-первых, потому, что ей предлагали работать без выхода на сцену, в студийном порядке, во-вторых, потому, что получила приглашение Незлобина. Но приглашение в лучший театр России вселило в нее уверенность в своих силах. Она знала, что когда-нибудь выйдет на эту легендарную сцену, но не в закрытом для публики спектакле, а в главной роли.

В вагоне она раскрыла Грибоедова и погрузилась в мир дочери Фамусова. Поезд приходил в Вильну за два часа до репетиции. Комиссаржевская вошла в театр ровно в 10 часов.

Пьеса "Горе от ума" открывала сезон. Крепкая режиссура, высокопрофессиональная труппа, да и сам бессмертный текст Грибоедова делали этот спектакль беспроигрышным на сцене Виленского театра. Можно сказать, что постановка на сцене разворачивалась, как хорошо отлаженный механизм. В нем трудно было что-то изменить в лучшую или худшую сторону, даже если где-нибудь и произойдет сбой.

Но Комиссаржевская к каждой своей новой работе подходила как к новому жизненному этапу и, еще когда ехала в вагоне, поняла, как будет играть Софью. Она вновь вспомнила свою любовную драму с художником Муравьевым. На всю жизнь у нее осталась травма в душе. Но как истинный художник она черпала оттуда, из трагедии своей юности, новые и новые краски.

Софья любит Молчалина? Казалось бы, этот факт никогда ни у кого сомнения не вызывал. Но Чацкого Софья знает с детства, они вместе росли, воспитывались, у них были общие интересы, они принадлежали к одному кругу. Дружба вот-вот должна была перерасти в любовь. И вдруг все обрывается. По чьей вине? По вине Чацкого. Он предал ее первую девическую любовь. Этого Чацкому Софья простить не может. И поэтому все время мстит ему. С теми, к кому равнодушны, так не поступают.

- Скажу вам по секрету, я, Софья, люблю Чацкого, - отвечала она на удивление, вызванное неожиданной трактовкой. - Я сердита, обижена, оскорблена. Рана еще не зажила, а потому я мщу ему резко и безжалостно.

Она отыграла сезон. На этот раз руководство театра предложило продолжить контракт с еще более выгодными для Веры Федоровны условиями. В Вильне она стала героиней. О ней писали восторженные статьи, на спектакли с ее участием приходили восторженные поклонники, среди которых большинство было молодых. Спектакли давали полные сборы, на ее бенефисы билеты распродавали за неделю. По совету своего друга актера Бравича Вера Комиссаржевская подписала контракт с Незлобиным при условии, что театр отпустит ее на дебют в Александринском театре. Тогдашний ее отказ работать в Александринке руководство знаменитого театра не рассматривало как окончательный и продолжало напоминать Комиссаржевской о себе.

Виленский театр был очень дорог актрисе. Здесь был замечательный коллектив, здесь впервые она сыграла крупные драматические, острохарактерные роли. Ее Лариса из "Бесприданницы" родилась на сцене этого театра. Но Вера понимала, что ей становится тесно в провинциальном театре. Актеры добросовестно играли свои роли, публика хорошо принимала их, а ее просто боготворила.

Но импровизировать Вере здесь было все труднее и труднее. Этого никто не хотел. Все хотели привычной игры, не выходящей за рамки, за обычаи, которыми жила провинция. И чем больше Вера работала над своей ролью, чем больше проводила личностную работу, тем примитивнее ей казался театр, тем труднее было воплотить на его сцене задуманное. Она с тоской вспоминала о Станиславском и в то же время понимала, что Станиславский - это не ее режиссер. Он слишком подчинял актеров своей идее, своей режиссуре, ей нужна была полная свобода. Ей нужен был большой актерский театр, где звездам давали возможность сиять ярко и светить так, как они хотели.

Таким театром был Александринский в Петербурге. Вера понимала, что созрела для больших ролей на его сцене. Поверенный директора императорских театров Всеволожский давал о себе знать регулярно. Как только от него придут вести, выставлю ему свои условия, твердо решила Вера.

В ноябре Всеволожский направился за границу и проезжал через Вильну. Исключительно ради Комиссаржевской он сошел с поезда и пришел на ее спектакль. После спектакля они ужинали в ресторане, и Всеволожский сказал: