„Мы должны страшиться того дня, когда Китай объединится и его промышленность начнет процветать… Для того чтобы завоевать подлинные права в Маньчжурии и Монголии, мы должны использовать эту область как базу и проникнуть в остальной Китай под предлогом нашей торговли. Вооруженные уже обеспеченными правами, мы захватим в свои руки ресурсы всей страны. Имея в своих руках все ресурсы Китая, мы перейдем к завоеванию Индии, Архипелага, Малой Азии, Центральной Азии и даже Европы…
В программу нашего национального роста входит необходимость вновь скрестить мечи с Россией на полях Монголии в целях обладания богатствами Северной Маньчжурии… Мы будем всемерно наводнять Северную Маньчжурию нашими силами. Советская Россия должна будет вмешаться в это, и это будет для нас предлогом для открытого конфликта“.
Так благодаря работе чекистов под руководством М.А. Трилиссера стали известны цели агрессора,
Осенью 1929 года заместитель председателя ОГПУ Михаил Абрамович Трилиссер собирался выступить на пленуме Сокольнического райкома партии, членом бюро которого он избирался неоднократно.
Он должен был дать отпор новым вылазкам троцкистов. Трилиссер с горечью вспомнил декабрь 1923 года, бурное собрание большевиков в центральном клубе ОГПУ, когда троцкисты пытались внести раскол в чекистскую партийную организацию.
Выступление Трилиссера было эмоциональным и убедительным. Когда он возвратился в здание ОГПУ, сильно разболелось горло. Секретарь Валентина Николаевна Чибисова хотела вызвать врача.
— Что с вашим горлом? Вы часто обращаетесь к врачам и, как видно, они вам не, могут помочь. Может быть, показаться хорошему специалисту? — спросила она.
Михаил Абрамович только махнул рукой, повернулся и ушел к себе в кабинет. Она растерянно посмотрела ему вслед.
Поздно вечером он подошел к Чибисовой.
— Извините, Валентина Николаевна, — сказал он. — Я никогда никому об этом не рассказывал и, кроме моей жены, Ольги Наумовны, никто об этом не знает…Моему горлу уже не поможет ни один врач. Во время ареста белобандиты повредили мои голосовые связки…Раньше, когда был юношей, я даже пел в хоре. А теперь, как небольшая перегрузка — не моту говорить… Прошу вас, Валентина Николаевна, по этому поводу не вызывать ко мне врачей.
— Хорошо, Михаил Абрамович…
Потом Валентина Николаевна Чибисова стала докладывать, кто звонил по телефону во время отсутствия Трилиссера:
Звонил ваш шофер и спрашивал, нужен ли будет вам завтра, в выходной день. Я ответила, что вы собираетесь поехать за город на прогулку с сыном.
— Спасибо, Валентина Николаевна. Позвоните, пожалуйста, шоферу и окажите, что завтра он свободен. Может заниматься своими делами…
— А прогулка с сыном на машине?
— Для моего сына и трамвай — удовольствие. А машина выделена для служебных дел.
В конце 1930 года Трилиссера вызвал Сталин,
— Товарищ Трилиссер, мы решили дать вам новое поручение, необходимо усилить работу органов Рабоче-Крестьянской Инспекции… — После небольшой паузы, во время которой Трилиссер внимательно смотрел на Сталина, тот, улыбнувшись, продолжал: — Как вам известно, наркомом Рабоче-Крестьянской Инспекции РСФСР с марта 1919 года до апреля 1922 года был товарищ Сталин. Вам будет поручен ответственный пост заместителя наркома РКИ РСФСР. Если вы не возражаете, то я расскажу, что нужно сделать в первую очередь. — Сталин опять в упор посмотрел на Трилиссера.
— Я согласен, товарищ Сталин.
— Сейчас нужно подумать над улучшением структуры государственного аппарата, ликвидировать параллелизм. Принять меры к сокращению штатов и к укреплению трудовой дисциплины. В общем, устранить те недостатки, которые появились у нас за эти годы. Вы меня поняли?
— Да, товарищ Сталин.
Михаил Абрамович активно взялся за новую для него работу. Многое было сделано для совершенствования работы государственного аппарата. Были приняты меры к укреплению учреждений и ведомств. Некоторые наркоматы были реорганизованы, сокращены разбухшие штаты. Усилилась дисциплина в работе и более решительно стала вестись борьба с бюрократизмом.
Осень 1933 года сложилась трудной. В центральных районах страны, а также на Кубани, на Украине выдался неурожай. Народ голодал, приходилось напрягать все усилия, чтобы помочь голодающим. Закупали продукты за границей.
К активному участию в общественной жизни привлекли молодежь. Андрей Дерибас, сын бывшего начальника одного из отделов ВЧК — ОГПУ, назначенного в 1929 году полномочным представителем ОГПУ по Дальневосточному краю и проживающего теперь в Хабаровске, оставался в Москве, так как заканчивал институт. Теплые отношения с Михаилом Абрамовичем Трилиссером у него сохранились со школьных лет. Поэтому в один из октябрьских дней, когда сухая и теплая погода заставила вспомнить о „бабьем лете“, он позвонил по телефону Трилиссеру:
Михаил Абрамович, хотел бы посоветоваться с вами. У нас в институте возник деликатный вопрос.
— Заходи вечером домой. Сегодня я буду дома часов в десять.
В одиннадцатом часу Андрей зашел к Трилиссеру.
— Садись, Андрей, с нами ужинать, — пригласила Ольга Наумовна.
— Спасибо, мы только что поели. — Андрей сел в стороне на стул.
— Как дела у отца? — Михаил Абрамович повернулся к Андрею.
— У отца все нормально. Пишет, что очень много дел. И не только по линии ОГПУ, но и разных хозяйственных. Недавно пришлось заниматься Владивостокским портом, через который поступает закупленное нами зерно в Центральную Россию.
— А что там?
— Порт устарел и не может перерабатывать столько грузов одновременно. Отец пишет, что на разгрузку пароходов с зерном пришлось привлечь местных комсомольцев. Зерно ушло в Центр России.
— Там нужно держать порох сухим. Я те края знаю хорошо. Так какой у тебя вопрос ко мне?
— Студенты нашего института обеспокоены тем, правильно ли мы готовим специалистов? Таких ли инженеров ждет от нас государство? Вот я и решил посоветоваться с вами…
— Интересный вопрос, глубокий и своевременный. Молодцы ребята, что поднимают такие вопросы, и хорошо, что ты пришел ко мне. Мы в РКИ тоже сейчас задумываемся над этим. Но своим вопросом ты подсказал мне хороший план…
— Какой? — удивился Андрей.
— Вы, студенты, тоже должны принять участие. Нужно устроить поход к руководству ведомств и вместе обсудить, какие специалисты требуются.
Вскоре такие переговоры состоялись. Результаты анализа решено было обсудить на ученом совете Института народного хозяйства.
На заседание ученого совета приехал заместитель наркома РКИ Михаил Абрамович Трилиссер. Это было неожиданным. Он выступил с подробным анализом выявившихся недостатков и подсказал, каких специалистов и каким образом должен готовить институт.
В 1934 году Михаил Абрамович был назначен уполномоченным Советского контроля при Совете Народных Комиссаров Российской Федерации по Дальневосточному краю. Когда Трилиссер зашел к Дерибасу в кабинет в здании ОГПУ на Волочаевской улице, Терентий Дмитриевич был искренне рад.
— Будем опять трудиться рядом. Замечательно! А где семья? Как они?
— Как и у тебя, осталась в Москва. Все здоровы Перед отъездом видел твоих, у них все нормально. Многое знаю о тебе от Андрея. Как ты тут?
— Со здоровьем ничего. Но очень хлопотно. Дел все прибавляется. Японцы лезут напролом и активно используют эмигрантские организации. Да не я должен тебе рассказывать. Ты все знаешь не хуже меня.
Они беседовали долго, два старых друга, прошедших школу профессиональных революционеров, тюрьмы и ссылки. Им было что вспомнить: и свои встречи с Ильичей на заседаниях и съездах партии, и свою работу вместе с Дзержинским и Менжинским. Потом заговорили о делах насущных. Оба были единого мнения о том, что необходимо быстрее развивать экономику и транспортные магистрали Дальнего Востока, что нужно укреплять Дальневосточную армию, так как нарастает угроза с юга.
За год работы на Дальнем Востоке Михаил Абрамович Трилиссер ни дня не сидел в кабинете, все время находился в поездках, помогая дальневосточникам в организации четкой работы промышленных предприятий и строек. Не раз он навещал молодежную стройку — Комсомольск-на-Амуре — и помогал решать возникавшие проблемы. Здесь происходили его многочисленные встречи с бывшими партизанами и подпольщиками. Радостные и теплые, они согревали сердце, а воспоминания о пережитом наполняли душу новым приливом сил.
В июне 1935 года Трилиссер получил вызов в Москву. Сборы недолги, купил билет, продукты — ив дорогу. Было неясно, почему так срочно?
В день приезда домой Трилиссеру позвонил Дмитрий Захарович Мануильский, или Ману, как называли его близкие друзья, работавшие вместе с ним в подполье. Трилиссер работал с Мануильским в 1906–1907 годах в военных организациях РСДРП. Сейчас Мануильский работал в Коминтерне, о чем Трилиссер знал. Расспросив о самочувствии, о делах на Дальнем Востоке, Мануильский попросил Трилиссера зайти на следующий день в Коминтерн, размещавшийся на Моховой улице, к Отто Вильгельмовичу Куусинену.
