Рука Алека разминала мое бедро самым отвлекающим образом, его пальцы находились близко к тому месту, где я хотела, нуждалась почувствовать его. Я приподняла бедра, не думая об этом, надеясь, что он поймет, о чем речь.
Конечно, он понял.
Его пальцы скользнули под бикини, поглаживая мои подстриженные волоски, пока не коснулись складок. Я выгнулась дугой от этих ощущений, желая большего. Когда подушечка пальца Алека погладила мой клитор, я издала вздох, который разнесся по всему бассейну.
— Ты так хорошо ощущаешься, — прорычал Алек.
Проводя руками по его мускулистой груди, я наслаждалась ощущением его силы, едва уловимым напряжением мышц, которое выдавало его едва сдерживаемую мощь. Наконец мои пальцы вцепились в его плечи в поисках опоры, когда прикосновения Алека лишили меня всякого подобия контроля. Я практически не могла дышать. Губы Алека вернулись к моим, а его пальцы двигались напротив меня все быстрее и быстрее. Мне казалось, что в любой момент я взорвусь, расколовшись от невозможного напряжения, нараставшего глубоко внутри. Бедра выгнулись, когда напряжение внезапно ослабло, и удовольствие прорвалось через меня. Я задыхалась напротив губ Алека, ногти впивались в его кожу. Он удерживал мой взгляд, и выражение его глаз, казалось, удваивало каждое ощущение. Я вскрикнула, закатив глаза, переполненная пульсирующим вожделением в теле.
Вскоре пальцы Алека замедлились. А вот мой пульс нет. И дыхание тоже. Доказательство его собственного возбуждения прижималось к моему бедру.
Где-то скрипнула дверь. Я напряглась, прекрасно понимая, что рука Алека все еще между моих ног, его палец все еще прижимается — почти собственнически — к моему клитору, и что я все еще нахожусь в состоянии оргазма, о котором не хотела рассказывать никому. Легкий, как всегда, Алек вскочил, обернул вокруг меня полотенце, а затем выпрямился, осматривая наше окружение. Полотенце и растение в горшке могли бы укрыть меня от посторонних глаз, если бы незваный гость пришел с правильного направления.
Алек ненадолго исчез из виду, и я затаила дыхание, пытаясь прислушаться к звукам. Я натянула бикини на место и задрожала, вспомнив, что только что произошло. Я все еще ощущала пульсацию между ног, восхитительное послевкусие удовольствия, которое подарил мне Алек.
Алек вернулся, выглядя более похожим на себя прежнего. Когда наши глаза встретились, энергия, между нами, снова изменилась. Но отношения все еще были... неопределенными, почти неловкими. Я прочистила горло.
— Мне, наверное, нужно вернуться в свою комнату.
Алек схватил меня за руку и притянул к себе, его губы вновь опустились на мои. Я сразу же прильнула к нему, готовая продолжить то, на чем мы остановились, даже если мы рисковали быть пойманными и стать посмешищем для всего агентства.
Алек первым разорвал поцелуй, но в его глазах отразилась неохота, что я с удовлетворением отметила.
— В мужской раздевалке раздавались голоса. Нам пора уходить.
Я кивнула, но украла еще один поцелуй. Я хотела знать, что все это значит, но понимала, что сейчас разговоры только все усложнят. Я просто хотела еще немного насладиться послевкусием нашей встречи. Поцеловав его напоследок, я вернулась в свою комнату.
Солнце поднималось. Золотые лучи заиграли на грудах тостов и десятках яиц, которые Марта разложила для приготовления завтрака. Я съела вторую тарелку французских тостов. Одной из вещей, по которым я больше всего скучала в СЭС, была Марта и ее стряпня. Она заботилась обо мне и готовила для меня так же, как Линда. СЭС не была традиционной семьей, но я поняла, что она близка к этому. Возможно, этого достаточно.
Я рассказала Марте о своем разговоре с Алеком у бассейна и о том, как мы после этого целовались, и она терпеливо меня выслушала. Она дала мне тот же совет, который всегда давала, когда я говорила с ней об Алеке: все встанет на свои места, если я буду терпелива. Возможно, она действительно права. Алек расстался с Кейт. Быть может, у нас с Алеком теперь есть будущее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но сегодня речь шла о прошлом. Последний взгляд на жизнь, которой я наслаждалась больше, чем следовало.
Я доела последний кусочек малины и отложила вилку. Даже потрясающая еда Марты не могла успокоить желудок. То, что я собиралась сделать, было не просто незначительным нарушением правил.
— Сегодня похороны Мэдисон. Тони попросил меня поговорить с тобой, — неожиданно сказала Марта.
— Почему? — спросила я, напрягаясь.
Майор узнал о моем плане? Кейт проникла в мои мысли и увидела? Она в основном избегала меня, как и я ее, но на краткий миг наши взгляды пересеклись. Я не хотела думать о том, что еще она увидела.
— Он беспокоится о тебе. И заметил, что ты еще не оставила Ливингстон в прошлом. — она обхватила мое плечо. — Ты должна научиться отпускать.
— Знаю. — я торжественно кивнула.
Я не смотрела прямо на нее, опасаясь, что она увидит что-то в моем лице, что выдаст меня. Я смирилась со своей жизнью, или, может, смирилась — это не совсем верное слово для моих чувств. Может, терпимость — более подходящее слово. У меня никогда не будет такой семьи, как у Мэдисон.
— Иногда достаточно прощания на расстоянии. — она поцеловала меня в висок. — Ты должна выпустить свою боль. Мы хотим вернуть нашу прежнюю Тессу.
— Я тоже хочу вернуть прежнюю Тессу.
Я прижалась лбом к ее плечу, ощущая вину за то, что не вняла ее просьбам. Но я уже приняла решение, и теперь меня ничто не остановит.
Я поспешила в свою комнату, где меня ждала одежда, которую Холли украла у Саммерс. Я влезла в нее и трансформировалась в Саммерс. Холли позаботилась о том, чтобы я не столкнулась с настоящей Саммерс, которая давала Холли частный урок.
Я заставила себя идти по коридорам медленно, несмотря на страх столкнуться с Майором. Часть напряжения исчезла из тела, когда я, наконец, оказалась на улице и приблизилась к аэродрому. Таннер полировал свой любимый вертолет и выпрямился, увидев меня.
— Нам нужен человек, который доставит Тессу в Ливингстон. Мы с Майором решили позволить ей присутствовать на похоронах. Все должно быть готово через десять минут.
Голос Саммерс звучал твердо и уверенно.
Таннер нахмурился, но кивнул.
— Конечно.
Я повернулась и ушла, не успев выдать себя, и вернулась через десять минут в собственном теле. Мое сердце не переставало колотиться, пока мы не оторвались от земли, и даже тогда я едва позволила себе расслабиться. Когда Майор узнает, что я сделала, а в том, что он узнает, не было никаких сомнений, я буду наказана. Но об этом я буду беспокоиться позже. Пока же я знала, что я должна делать.
Глава 26
Вертолет высадил меня на лугу возле Ливингстона, а затем повернул, возвращаясь в штаб-квартиру. Никто нас не остановил. Удивительно, но Таннер не пытался развлечь меня во время полета. Возможно, он почувствовал, что я не в настроении шутить перед похоронами. Я планировала провести ночь в мотеле в Мэнлоу, а на следующее утро вернуться в СЭС на поезде. Я рассудила, что, возможно, так у Таннера не возникнет слишком много проблем.
Вместо того чтобы отправиться прямо на кладбище и ждать начала похорон, я пошла пешком к дому Чемберсов. Пробралась в задний сад и заглянула в окна гостиной.
Все собрались внутри. Линда и Рональд, тети и дяди Мэдисон, ее бабушка и дедушка, Ана и Девон. Он единственный, кто понимал, что произошло, единственный, кто знал, что его сестра умерла не неделю назад, а гораздо раньше. Каким-то образом Майор убедил его скрыть это от семьи, рассказать им ложь, подготовленную СЭС.
