мои мышцы и заставляет пальцы сжать в кулаки. Исподлобья наблюдаю, как девчонка медленно оседает по стене. Прикрывает глаза. И вижу, две блестящие дорожки на щеках.
Дина часто дышит и, наконец, всхлипывает. Знаю, что пытается сдержаться. Но не получается. И, словно боясь показать мне свои эмоции, закрывает лицо руками.
Она беспомощно сидит у стены. И только плечи подрагивают от безмолвного плача.
Что-то неприятное и колючее начинает скрести в груди, но я старательно возвожу стену от этого. Нужен трезвый ум и расчет. Эмоции — это пустое. Они только помешают.
Скрежет, хоть и продолжается, но становится тише и незаметнее.
Она сама виновата.
Хмурюсь и подхожу к девчонке. Вынимаю руки из карманов и, прежде чем обхватить ими тонкие плечи Дины, несколько секунд просто держу их в воздухе. Как будто прикоснуться к ней боюсь. И замечаю, как пальцы дрожат.
И тогда, матерясь про себя, крепко вцепляюсь ими в плечи девчонки и тяну ее вверх.
Она убирает руки от лица и открывает глаза. Смотрит на меня. Чуть приоткрывает рот и губы дрожат. Мой взгляд сразу же устремляется вниз и мне стоит зверских усилий сдержаться, чтобы не наброситься и не впиться в них.
Сглатываю сухой ком в горле и чувствую, как сохнут мои губы. От жажды поцелуя сохнут. От близости девчонки и невозможности получить то, что они хотят.
Я сильнее этих желаний. Моя сила воли…
— Арсен, что происходит? — сбивает с правильного настроя тонкий дрожащий голосок Дины.
Я веду ее к дивану и надавливаю на плечи, чтобы села. Слушается.
Отпускаю ее и иду к окну. Отхожу на безопасное расстояние. Может, так смогу нормально думать. И скрежет этот в груди отъебется!
— Ты не послушала меня, — говорю строго и сдвигаю брови.
Молчит. Шмыгает носом и молчит. И так смотрит. Сука, она так смотрит! И я не выдерживаю! Я! Я первый отвожу взгляд, потому что чувствую, что еще секунда и стена в груди рухнет. И что тогда? Я не привык к такому.
— Я просил тебя ничего не предпринимать. Ничего не делать. Неужели так сложно было? — спрашиваю все так же серьезно, но теперь уже глядя в окно. — Ты чуть все не испортила, Дина.
— Мне было страшно… — почти шепчет она и я снова возвращаю взгляд на заплаканное лицо не в силах бороться с самим собой. — Я не понимаю, Арсен… что все это значит? — всхлипывает и вытирает ладонью слезы со щеки. — Нас посадят? Я не понимаю, — опускает взгляд. — Твои знакомые… друзья… Николай… Таир… Градов… они все… Они все предатели? — вскидывает на меня взгляд.
— Не все, — чуть усмехаюсь я.
— Арсен… — хнычет Дина. — Я не могу так… — закрывает лицо руками и плачет.
И я не могу, блять. Не могу!
То, что просто скрежетало в стенку, теперь долбится в нее. И с каждым ударом стена становится уязвимее. Неужели я не смогу с этим справиться?! Я?!
— Перестань плакать, Дина, — морщусь я от боли в груди. Что-то острое и неприятное тычет в самое сердце. Не дает ему спокойно стучать.
Хмурюсь еще больше, злясь на себя, но делаю шаг к девчонке. Встаю перед ней и смотрю сверху вниз. Она так и сидит с закрытым лицом.
— Дина, — зову тихо, не узнавая собственный голос.
Она медленно встает и прижимается лицом к моей груди. И от этого касания я испытываю адскую боль. Такую острую, но очень быструю боль. Как будто что-то колючее и ледяное отрывается и моментально плавится от жара ее слез, которые я ощущаю на своей груди.
Я даже зажмуриваюсь от резко возникшей боли. Но удивительно, боль быстро проходит и после нее я испытываю нереальное облегчение. Как будто избавился от чего-то, что долго тяготило меня. Не давало нормально дышать.
Я даже громко выдыхаю. И обнимаю девчонку. Одну ладонь кладу ей на поясницу, а вторую — на затылок. И прижимаю к себе. Еще и носом утыкаюсь в макушку. И дурею. От ее запаха дурею. От запаха и от близости.
— Глупенькая маленькая девочка, — вырывается из меня шепот. И я губами касаюсь ее волос.
Грудь обжигают ее слезы, которые намочили рубашку и теперь добрались до кожи. Дыхание Дины оставляет ожоги. И ритм ее сердца сбивает мой собственный и заставляет подстраиваться.
Но я все ей прощаю. Все… за то невероятное облегчение, которое испытываю сейчас. Это сродни оргазму. Так же сносит башку. Только я знаю, что испытаю это всего один раз.
— Все будет хорошо, — шепчу я ей в волосы и опять целую. — Не плачь, Дина.
А она уже не плачет. Нет всхлипов. И плечи не дрожат. Но все так же стоит, уткнувшись в мою грудь.
— Ты очень храбрая девочка, — с улыбкой произношу я, наслаждаясь своим состоянием.
Дина отрывается от меня и поднимает взгляд.
— А что будет дальше, Арсен? Я не понимаю… нас посадят? Этот адвокат решил сдать меня? А Таир? Неужели он предал тебя, Арсен? Что тогда делать?
— Как много вопросов, — большим пальцем стираю слезу с ее щеки. — Не думал, что ты такое устроишь. Весь сценарий нам сломала своим бегством.
— Сценарий? — чуть хмурится. — Что все это значит, Арсен?
— Мой арест и обыск — часть плана. Мне нужно было уйти из вида, чтобы вынудить их совершить ошибки.
— Ошибки?
— Да. Мой арест повлек за собой и наложение ареста и на счета компании. Константин и тот, кто за ним стоит, стали нервничать и торопиться. А это всегда приводит к ошибкам. Порой — фатальным.
— То есть… — еще больше хмурится Дина. — То есть тебя на самом деле не арестовали? А обыск? Ведь это были полицейские! Так ведь, Арсен?
— Да. Самые настоящие полицейские. Они должны были тебя забрать. Но кто же мог предположить, что ты окажешься такой шустрой, — усмехаюсь, вспоминая рассказ Таира. — Мне пришлось чуть-чуть компенсировать ущерб, который ты нанесла полицейскому. Настоящему полицейскому.
Я уже открыто улыбаюсь. Настроение у меня хорошее. До сих пор еще не отпустила эйфория от свободы, которое я испытал после того, как отпустило в груди. Дышится свободнее. Рядом Дина. За эти дни я дико соскучился по ней.
Убить готов был того, кто упустил ее. Но это все потом…
Кладу руки ей на талию, вжимая в стояк. И тянусь губами к ее рту. И даже прикрываю глаза от предвкушения.
— То есть получается, что это все была игра? — получаю ощутимый такой толчок в грудь и распахиваю от неожиданности глаза.
Прогоняю пелену с глаз и смотрю на нахмуренную Дину.
— Ты знаешь, что
