- Открой щели в полу, - беспокойно сказал Хорребин. - Мои мальчики-с-пальчик живо загонят их обратно в клетки.
- Я... не могу, - чуть слышно прошептал Романелли. - Если я попробую укрепить барьер... он просто... рухнет. - Кровь покатилась у него из глаз, словно слезы. - Я... я рассыпаюсь.
- Гляньте на штаны клоуна! - прорычало басом зубастое чудище.
Хорребин невольно опустил глаза и увидел, что его белые панталоны заляпаны грязью - это мохнатая Ошибка, падая, забрызгала их.
- Грязь проходит через него! - взревело чудище, схватило с пола булыжник размером с кулак и швырнуло.
Камень ударил Хорребина в живот, и тот пошатнулся на своих ходулях - и тут же в него попали еще два, один в руку, зато второй - прямо в белый лоб. Клоун опрокинулся назад и со смесью гнева и ужаса на лице уселся в грязь.
Мальчики-с-пальчик, размахивая игрушечными мечами, огромными кузнечиками попрыгали с полки и бросились сквозь барьер на врага, целясь в ноги Ошибок.
Романелли сложил изуродованную ногу Эшблеса, привязал лодыжку к бедру и, заскрежетав зубами от усилия, взвалил умирающего поэта на спину. Каждый шаг его сопровождался укусом кого-то из Ошибок, но Романелли, задыхаясь, дотащил Эшблеса до двери, вывалился из лаборатории, оставив шум и крики позади, и спустился по лестнице на ярус ниже.
Люди Керрингтона, сгрудившиеся у факела на стене, с возрастающим нетерпением ожидали своего командира, шепотом споря, не выступать ли им без него. Однако они замолчали и отпрянули в тень при виде едва переставлявшего ноги Романелли с ношей на плече. Не обращая на них внимания, тот прошел под аркой и исчез в темноте.
- Иисусе! - прошептал один, схватившись за кинжал. - Может, догнать его и прикончить?
- Ты что, ослеп? - буркнул другой. - Он и так труп. Пошли лучше разделаемся с клоуном.
Они двинулись к лестнице, когда с нее вывалилась стая ревущих Ошибок, преследуемых по пятам роем мальчиков-с-пальчик.
***
Несмотря на все попытки чародея с помощью магии и медикаментов удерживать Эшблеса в сознании, тот все же провалился в предсмертное забытье, из которого выныривал только на короткие мгновения. То в какой-то момент ему показалось, что его тащат куда-то вниз по лестнице, то вдруг почудилось, что несущий его Романелли бездумно, прерывающимся голосом мурлыкает веселую песенку; потом вещи начали путаться: в свете электрических разрядов он увидел тварь, напоминающую огромную жабу в треуголке, по одну сторону от них и шестиногую собаку с человечьей головой - по другую, и тут же воздух наполнился гудящими жуками, только это были не жуки, а крошечные злые человечки, размахивавшие крошечными мечами.
Потом Романелли оступился, и они оба покатились куда-то вниз по скользкому склону; последнее, что Эшблес успел увидеть, прежде чем потерял сознание, заставило его удивиться даже в этом состоянии: ему почудилось лицо Джеки, залитое слезами и почему-то без усов.
***
Искрящееся существо, столкнувшееся с Джеки, врезалось затем в Безглазых Сестер, отшвырнув их в темноту, и Джеки поднялась на колени как раз вовремя, чтобы увидеть, что разбрызгивавшая молнии фигура - человек и что следом за ним по склону скользит Вильям Эшблес, судя по всему, мертвый, а потом Джеки пришлось пригнуться, изо всех сил вцепившись руками и ногами в камни, ибо сверху на нее обрушилась лавина рычащих и мяукающих тел, невидимых в темноте, а за ними следом несся рой чего-то, напоминающего больших кузнечиков. Еще через пару секунд этот дьявольский зверинец исчез внизу, и она продолжила карабкаться вверх по склону.
Сверху тоже послышался шум: слабые крики и визг, и безумный смех - все это, искажаясь, эхом гуляло в каменных стенах. "Что за безумие охватило Крысиный Замок этой ночью?" - вяло удивилась Джеки.
Немало минут прошло, прежде чем она снова почувствовала под ногами ровный пол и, подняв глаза, увидела далеко впереди свет факела. Людей Керрингтона поблизости не было; что бы ни творилось в Замке, это явно происходило не здесь, так что Джеки поднялась на ноги и из последних сил бросилась туда, где был виден свет.
Несколько минут она просто стояла, задыхаясь, в полукруге восхитительного желтого света, наслаждаясь иллюзией безопасности - словно на Королевском пятачке при игре в салки... она ведь так недавно играла в салки, - но в конце концов нехотя шагнула дальше, снова в темноту.
С пристани доносились встревоженные голоса, поэтому она бесшумно свернула по коридору направо, в сторону лестницы из подземелья, однако застыла, услышав голоса и там.
Охрана, подумала она, - скорее всего люди Керрингтона, следящие за тем, чтобы никто не выбрался из этого разворошенного муравейника.
Она решила вернуться и переждать, пока охранники не вернутся на поверхность, а потом спуститься вплавь по подземной реке к Темзе, но не успела она сделать и шага, как крики усилились, и коридор осветился странным, отраженным светом. Он разгорался все ярче, словно люди с факелами вот-вот выбегут из-за угла. Джеки в панике оглянулась в надежде увидеть дверь, но двери не было. Она прижалась к стене.
Крик становился все громче, она расслышала торопливый деревянный постук, и из дальнего коридора вывалился Хорребин - горящий с ног до головы и бегущий на своих ходулях от того, что по шуму напоминало стаю крыс; в следующую секунду его преследователи вывернулись из-за угла и устремились на него, швыряя в него камни и заливаясь лаем, как свора гончих.
Джеки оглянулась на лестницу и увидела наверху два неясных человеческих силуэта, наводящих на весь этот клубок ружья. С этой стороны спасения нет, подумала она, падая у стены и закрывая лицо руками в слабой надежде на то, что все враждующие стороны примут ее за труп.
Два выстрела слились в один, и вспышка осветила на мгновение подземный коридор. От стен полетели каменные осколки, а пылающий клоун, пошатнувшись, остановился - картечь, разумеется, не причинила ему вреда, но задержала ровно настолько, чтобы его чудовищные преследователи смогли догнать его.
Какая-то часть мальчиков-с-пальчик была убита картечью, однако оставшиеся опомнились и атаковали разъяренных Ошибок, прижавших клоуна к стене и терзавших его ноги перепачканными в грязи зубами. Человечки бросались прямо на клыки Ошибок, разя их своими игрушечными мечами в глаза, в глотки, в уши, нимало не заботясь о собственном спасении. Но и Ошибки дрались насмерть, не обращая внимания на мальчиков-с-пальчик, корчась под их ударами и все же прорываясь вперед, чтобы запустить зубы в любую доступную часть тела Хорребина или выбить из-под него ходули.
Это безумное действо разворачивалось всего в нескольких ярдах от Джеки, и она не могла не приподнять голову, чтоб хотя бы одним глазом взглянуть на него. Почерневший, всхлипывающий клоун горел уже не так ярко, как прежде, но света все же хватало, чтобы Джеки видела отдельные фрагменты схватки: одну из Ошибок, создание размером с пуделя, все в щупальцах, с обоими глазами, выколотыми маленькими гомункулусами, запускающее клыки в правую руку Хорребина и, мотнув мордой, отрывающее ее почти целиком; двух тварей, похожих на чудовищного размера слизней, пронзенных дюжиной мечей каждая, но все же забившихся между стеной и левой ходулей и последним усилием сдвинувших ее так, что клоун с грохотом обрушился на них. Стоило Хорребину оказаться на полу, как почти весь свет погас, так что все, что Джеки видела, - это слабо копошащуюся массу умирающих тел, а все, что слышала, - это стихающие стоны, хруст, чавканье, всхлипы и тяжелое, прерывистое дыхание. Коридор заполнился вонью, как от горящего мусора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
