об этом вслух, но седьмого июля, когда до родов Блэр осталось менее четырех недель, стало ясно, что она не вернется в Бостон. Близнецы появятся на свет здесь, на острове Нантакет. Под бурей эмоций, которые ежедневно испытывает Блэр, скрывается гордость и даже радость по этому поводу. Ее дети станут коренными нантакетцами. У них будут такие же права на остров, как у Коффинсов и Старбаксов, и (вот что вправду волнует Блэр) еще большая связь с ним, чем у летних жителей, которые десятилетиями приезжают на остров, – таких, как Экзальта.
За завтраком с матерью (если Кейт рядом, Блэр предлагают только сухие тосты, чтобы та не набрала лишний вес) она объявляет, что им, вероятно, следует пойти к доктору Ван де Бергу, который принимает все роды на острове.
– Наверное, ты права, – тяжело вздыхает Кейт. – Я попробую договориться на сегодня.
Встреча назначена на двенадцать тридцать, и, несмотря на жару, Блэр рада, что выбралась из дома. День за днем, валяясь в постели или глядя мыльные оперы в гостиной, она наблюдала, как жизнь проносится мимо.
– Может, после сходим пообедать? – спрашивает Блэр.
Кейт шокирует дочь встречным вопросом:
– Куда пойдем?
– В «Камбуз», – предлагает Блэр. Она хочет ролл из омара с картофелем фри и большой стакан холодного чая с большим же количеством лимона и сахара. Еще несколько дней назад они бы даже не рассматривали «Камбуз», ведь именно в этом ресторане Блэр любила обедать летом, когда была замужем, но не беременна, была стройной, оставалась самой собой. Но теперь, когда приближается срок родов, она понимает: беременность – не пожизненный приговор. Все закончится. Блэр родит детей, и ее теперешние страдания станут далеким воспоминанием.
Кейт одобрительно кивает.
– Замечательно. У них лучшие «буравчики»[39].
Сельская больница Нантакета предлагает незамысловатые услуги, но нехватку изысканности большого города компенсирует личным вниманием. Доктор Ван де Берг – прекрасная, отрадная замена самодовольной снисходительности доктора Сэйера из Бостонской женской больницы. Ван де Берг – невысокий мужчина с лицом веселого эльфа. Он загорелый и здоровый и выглядит так, будто принимает роды в перерывах между регатами и игрой в гольф. Доктор одет в белый лабораторный халат поверх голубого поло и клетчатых брюк. Блэр нравится в Ван де Берге абсолютно все; он апофеоз летнего доктора. Она даже не возражает, когда ее просят лечь на металлический стол для осмотра.
В данном случае «осмотр» означает, что Ван де Берг проникает внутрь Блэр, отчего она вспоминает инструкции Джулии Чайлд по извлечению желудка из сырой курицы. Следом в памяти всплывают три неудачные попытки приготовить предыдущей осенью poulet au porto. Блэр задается вопросом, а вдруг Трикси чрезвычайно искушена во французских блюдах и ее соусы никогда не сворачиваются. Зависть к воображаемым кулинарным навыкам соперницы настолько поглощает Блэр, что она не слушает, как доктор Ван де Берг что-то говорит со своего поста между ее ног.
– Простите, что?
– У вас раскрытие на два сантиметра. Дети должны появиться через неделю, может, через две. А может, и раньше.
Блэр приподнимается на локтях.
– Что?
Она возвращается в приемную, и на вопрос Кейт, как все прошло, отвечает:
– Просто отлично. Пойдем пообедаем, я умираю с голоду.
По дороге к «Камбузу» Блэр практикует дыхательные упражнения. Ей нужно успокоиться. С одной стороны, новость радостная: осталась неделя, может, две, может, меньше. С другой стороны, Блэр вынуждена задуматься о своих обстоятельствах. Если она родит завтра, или на следующей неделе, или через две недели, то будет одна. Нет никаких вестей ни от Ангуса, ни от Джоуи. Этого достаточно, чтобы Блэр снова завалилась в уютную постельку, но она не хочет упустить последний шанс выбраться из дома.
«Камбуз» предлагает на обед простые блюда. Он находится прямо на Клиффсайд-бич, всего в сорока ярдах от плещущихся волн Нантакет-Саунд. Кейт и Блэр сидят за любимым столиком на двоих с краю, рядом с веревочной оградой. Блэр выставила руку на солнце. Метрдотель – тот же, что и в прошлом году, – не узнал ее. Заметив их приближение, он освободил дорогу, будто по ресторану несся грузовик «Мак-Трак». Блэр так рада вернуться в ресторан, что даже не стесняется своего желтого платья. «Камбуз» – неформальное заведение; почти все посетители в купальных костюмах и накидках.
Если Блэр желала попасть сюда, чтобы выбраться из дома и съесть ролл с омаром и картофель фри, то Кейт не терпится выпить.
– Мне «буравчик», – говорит она официантке, девушке лет семнадцати, с заплетенными в косичку волосами. – И еще один через десять минут.
Блэр поднимает брови за солнцезащитными очками, но не комментирует. Она заказывает чай со льдом и изучает свою мать – Кэтрин Николс Фоли Левин, летнюю версию. С тех пор как призвали Тигра, мама, кажется, постарела на десять лет. Она слегка загорела, распущенные волосы убраны под атласную повязку, но вокруг рта и на лбу залегли морщины, и Блэр знает: если Кейт снимет солнцезащитные очки, ее глаза будут блестеть. На матери жемчуг и снежно-белая блузка с короткими рукавами, она все еще похожа на себя, но первый бокал осушает меньше чем за минуту. Три длинных глотка. Блэр считает, пока пьет чай со льдом.
– Мама, – начинает она.
Кейт смотрит на море, пока не приносят вторую порцию, осушает и ее, поворачивается к Блэр и говорит:
– Я должна сказать тебе кое-что. Это может показаться тяжелым.
Блэр предполагает, что мать собирается перечислить причины, по которым ей следует оставить Джоуи Уэйлена и воссоединиться с Ангусом.
– Мама…
– Просто послушай. – Кейт подзывает официантку. – Пожалуйста, два ролла с омаром и картофелем фри. И еще один «буравчик».
– Да, мэм. – Официантка с косичками уходит. Что она думает о женщине, которая до конца обеда собирается выпить полдюжины коктейлей?
Кейт наклоняется вперед:
– Твой отец, Уайлдер Фоли, был бабником. Во время нашего супружества он спал с… десятками женщин.
Блэр соломинкой помешивает сахар в холодном чае. Загулы отца ее не сильно удивляют. Что-то подобное она и подозревала, но десятки? Разумеется, Кейт преувеличивает.
– Я не преувеличиваю, – продолжает мать. – Их было около сорока. – Она постукивает пальцем по обветренному дереву стола. – И это лишь те, о которых я здесь знала. Пока он воевал… – Мама невесело смеется. – Неисчислимые толпы.
– Почему ты осталась? – спрашивает Блэр.
– Трое маленьких детей. К тому же в те времена так было принято. Женщины закрывали глаза на измены. И я боялась, что скажет твоя бабушка, если я уйду. Она обожала Уайлдера.
Да, это общеизвестный семейный факт: бабуля благоволила Уайлдеру так же, как сейчас благоволит Кирби. И Ангусу тоже, с тяжелым сердцем осознает Блэр. Бабуля особенно любит Ангуса.
– Когда он умер… ты грустила? – спрашивает Блэр. Она часто представляла, как Кейт пошла искать Уайлдера и нашла его застреленным в мастерской. Наверное, она пронзительно закричала. А может, и нет. В конце концов, дети спали.
– Мои чувства невозможно описать. Просто… нет таких слов. Человек только что был жив – и вдруг мертв. Разум не может это переварить. Печаль приходит спустя
