Читаем без скачивания Форель a la нежность (сборник) - Андрей Курков

Вот и я успеваю получить по десятку мелких удовольствий каждый день. То сам себе салат из свежих овощей с местного базарчика сделаю – неважно, что в столовой кормят на убой. То пивка с кальмарами возьму и присяду на местном Бродвее. А вечером (южный вечер – главное время суток!) мы с друзьями соберемся за длинным столом на стороне лимана и будем варить уху. Перец и соль по вкусу. Потом воспоминания о прошлых годах, гитара и конкуренция детской дискотеки (с недетскими песнями), расположенной рядом.

Город, даже если его очень любишь, надо на время покидать. Особенно когда в воздухе начинают витать пары асфальта. Мы все вернемся. Кто с дачи, кто с Карпат, кто с Лагерной косы. Мы все соберемся снова в родном городе, и с радостью откроем окна, и выглянем наружу в ожидании золотой киевской осени. Но пока не будем спешить ей навстречу. У нас еще пол-лета. Ну, почти половина. И у нас еще есть право на отдых, которое у нас никто не отбирал.

Июль 2007

Сколько раз можно вернуться в детство?

Психиатр на этот вопрос ответит, скорее всего, однозначно и конкретно. Но мне пока психиатр для ответов на мои вопросы не нужен. Мне как-то особенно легко сейчас на душе, словно душе моей от роду лет шесть-семь и она, ничего вокруг не понимая, всему радуется. Все – это море, мороженое, солнце, арбуз, дыня, лимонад или квас.

Я приехал в Евпаторию после перерыва в сорок один год! Даже как-то боязно было подъезжать на машине к городу. Теоретически я его помню. Я знаю, что мы несколько лет подряд снимали комнатку в старом татарском дворе на три семьи переселенцев из Рязани. Наших хозяев звали тетя Люба и дядя Ваня. Дядя Ваня ходил в тельняшке, и я думал, что он моряк. Он был рыбаком, а работал каким-то техником. Мои родители с ними дружили и в конце каждого отпуска договаривались на следующее лето. Цена за койку была стабильная. В узком дворике под виноградными крышами стояли три стола со скамьями. У каждой из трех живших там семей отдыхали по человек пять-семь. На каждом столике во дворе по вечерам резали арбузы и пили вино. Потом, совсем поздно, под садовой лампочкой с жестяным колпаком соседи-отдыхающие играли в карты. Мы спали с открытыми окнами, и я засыпал под «вист», «пас», «мизер» и «марьяж». Слова, тогда не имевшие для меня значения, казались волшебными заклинаниями. Они меня усыпляли. А рано утром топот ног по тротуару за забором проникал в последние кадры сна и готовил меня к очередному солнечно-морскому дню.

Дядя Ваня и тетя Люба уже умерли. Мы с семьей погуляли по старым татарским улочкам евпаторийского центра. Увидели прекрасно отреставрированные караимские кенассы с просторными дворами ожидания, с мраморными плитами, испещренными надписями на иврите. Прошлись по улице Водоразборной, по улице Эфета. Татарские улочки не прямые, а округлые. При этом одна и та же улочка впадает в перпендикулярную в одном месте, а продолжается дальше в другом. Сразу ее продолжения и не увидишь. Так я и потерялся в 1965 году. Решил пройтись один по улице туда и обратно. Туда прошел, а «обратно» не нашел. Зато нашел милиционера и сообщил ему, что потерялся. И сидел в отделении милиции, пока за мной не пришла мать. Как все было раньше просто. Потерянный шел в милицию, и потерявшие туда шли.

Нынешняя Евпатория – самый дешевый и самый семейный курорт Крыма. Городской пляж, как и раньше, доказательство, что отдых – явление массовое и массам отдыхающих нравится лежать одним плотным слоем на мелком песке. От прогулочного морского флота осталось только два теплохода, но к вечеру в море напротив города становятся то пять, то шесть плавучих дискотек.

И это вполне разумно – зачем мешать городу спать. Акации над улицами поднялись на высоту пятиэтажных домов, и гулять по таким улицам даже в жару – одно удовольствие.

Но самым-самым родным оказался евпаторийский трамвай (видимо, я вообще трамваи люблю!). Он одноколейный с «кармашками», в которые заезжает вагончик, чтобы подождать и пропустить встречный.

Я не спрашивал у местных милиционеров, сколько в среднем детей теряется в их городе за день. Я думаю, что все продолжается, как и прежде. Поменялись денежные знаки, поменялись цены, сменились поколения отдыхающих, и вместе с нами идет к морю бабушка Вера из Харькова с внуком Даником, которая помнит, как ее привозили сюда родители перед войной.

Наши дети в Евпатории пока не терялись. Они стараются от нас не отставать, чтобы не пропустить возможности получить мороженое или молочный коктейль.

А вдоль набережной опрятные негритянки плетут за доступную цену всем желающим девушкам афрокосички. Через каждые триста метров стоит тир, где за пятнадцать гривен можно купить 10 выстрелов по пустым пивным банкам. И для молодых загорелых мачо то тут то там видны электронные пеньки, по которым надо со всей силы лупить кувалдой, чтобы узнать, насколько ты физически силен.

Июль 2007

Восьмое мартобря

Доброе утро и с новым снегом вас. И ничего, что сегодня – самое начало марта, самое начало весны. Снег все равно мокрый, а значит, скорее всего растает. На выезде с Кудрявского спуска на улицу Артема уже три недели продают нелегальные белые подснежники из Красной книги. А в цветочной палатке на Львовской площади (там, где в площадь вливается Ярославов Вал) совершенно легально можно купить вазончик с цветущими крокусами. Заплатили 12 гривен и принесли кусочек весны своей любимой. Даже если в кухне неубрано, такой цветочек оживит любой интерьер. Главное, чтобы подоконник не был загружен посторонними предметами. Подоконник – это же полочка для растений. А растения в доме – это не только лишний кислород для легких. Это – кислород для глаз и души. Не забывайте!

Мне уже вчера звонили посторонние. Спрашивали, что я буду покупать жене на 8 Марта, чем собираюсь ее удивить? Удивить, конечно, можно. Но для этого нужно быть таким безнадежным, чтобы от тебя ничего хорошего или удивительного не ожидали. Попробуй удивить, когда ты стараешься соответствовать определению «нормальный и с чувством юмора»? Безделушки покупать? – Скучно. Цветы дарить? – Прекрасно, но не удивительно. Бочонок с растущей и цветущей розой домой принести? – Уже удивительнее, но тяжеловато. А подарки женщинам должны быть легкие и воздушные. Новый холодильник на 8 Марта не всякая женщина оценит, а девушка может и на порог с холодильником не пустить! Куда приятнее взять и путевочку на двоих в Шарм-эль-Шейх преподнести. Мол, вот тебе в подарок северо-африканское солнце, Красное море, я под боком и прочая экзотика. Тут уже больше неожиданного. Единственная проблема – заплатить за эти путевочки. И еще, хорошо бы предварительно разведать-разузнать, а свободна ли дама вашего сердца на эту неделю?

Если окажется, что на целую неделю она пропасть из дому (с работы) не может, не огорчайтесь. Значит, может пропасть на один вечер. Сотворите тогда праздник по полной европейской программе: сначала кафе – шампанское и мороженое. Потом, на второе – театр. И необязательно Ленком. Можно поддержать и отечественного производителя театрального искусства. Потом ресторанный ужин и под финал – в бар на коктейль. Что у вас будет после коктейля – не мое дело. Главное, такой вечер запомнится надолго. И обойдется даже дешевле, чем путевка в Египет на одного. Намного дешевле.

Ну а если вы одинокий и неповоротливый (или одинокая и неповоротливая), страдаете от мигрени и нуждаетесь в домашнем уходе и ласке? «Заболейте» вовремя, и пускай в праздник вас проведают с цветами, шампанским и конфетами прямо на дому.

Впрочем, я знаю женщин, ненавидящих Восьмое марта. Их, конечно, намного меньше, чем мужчин с такими же радикальными взглядами на Женский праздник. Так что, господа мужчины, не притворяйтесь, что вы целый год ждете этот весенний день, чтобы признаться в любви. Для признаний в любви в нормальном году насчитывается 365 дней. Если будете жить от одного 8 Марта до следующего – жизнь окажется очень короткой.

Март 2007

Пуща-водица

Самый звонкий звук из моего детства, сохранившийся в памяти, это летний звон лесного трамвая. Трамвай номер 12 ездил раньше с вокзала через Куреневку в Пущу-Водицу. Он еще звенит регулярно по Пущанскому лесу, хоть его маршрут давно стал короче. Но теперь он не кажется таким чудесным. А тогда, в начале шестидесятых, когда я учился читать и писать, сидя в беседке во дворе бабушкиного дома, этот трамвай казался единственной связью с «большой землей», с Киевом, куда мы почти не выезжали. Зато Киев и все остальные города съезжались в Пущу-Водицу и рассасывались по санаториям и пионерским лагерям. Тысячи отдыхающих купались в озерах, выстраивались в очереди перед кассами в кинотеатр «Барвинок», шли за товарами в местный универмаг на тринадцатой или четырнадцатой линии, и самые богатые отправлялись в ресторан «Волна» на 9-й линии недалеко от дамбы.