но промолчал и просто кивнул.
- Ну вот и отлично. Продолжим. Вот здесь, снизу — будет киль, к которому мы и прикрепим гондолу. Гондола у нас будет закрытая, как рубка на корабле, - я взял новый лист бумаги, накидал рисунок гондолы. - Впереди — рубка управления, посередине — пассажирский салон, за ним туалет, кухня и моторный отсек. Два двигателя с толкающими винтами и рулями направления. Рули высоты можно расположить на хвостовом оперении. Вот примерно так я и вижу наш дирижабль.
- Это, это очень интересно, - выдавил из себя Рунеберг. - Но, это же какой размер будет у аппарата?
- Хм, - я почесал карандашом нос и попытался вспомнить объём советского дирижабля. - Примерно две-три тысячи кубических метров. Сорок пять — пятьдесят метров длины. Но эллинг для его создания лучше всего построить в два раза больше.
- Эллинг? Для строительства воздушного судна? Красиво! - пробормотал Роберт Рунеберг.
- Простите, что перебиваю вас, молодой господин, - наконец отмер и Фёдор Андерс. - Но вы упомянули про пассажиров. Вы хотите организовать при помощи дирижабля перевозку людей.
- Да, господин Андерс. Именно. Десять-пятнадцать, а то и двадцать пассажиров. Со скоростью в пятьдесят вёрст за час путешествие из Гельсингфорса в Петербург займёт всего шесть часов. Это намного быстрее, чем на поезде. Да и впечатлений больше. Но это — только мечты. Прежде, нужно всё просчитать, вычертить и продумать. Вы мне лучше скажите. Я помню, что вы приезжали с сыновьями. А где они сейчас? Ваша семья к вам приедет? Мне надо искать вам жильё?
- Вот ради этого, Матти, я и хотел с тобой поговорить, - опомнился директор авиационного завода. - Дети Фёдора Андерса уехали улаживать свой переезд и за своей матерью. Но им нужно где-то жить. Наш инженерный дом уже полностью заселён. Но, как мне подсказал мой сын Том, у тебя всегда есть запасное жильё.
- Есть. Но на территории рабочего посёлка автомобильного завода. Раз у вас, господин Андерс, семья большая, то предоставлю вам четырёхкомнатную квартиру. Поедемте со мной, я её вам сразу покажу и ключи отдам.
- Может, немного позже, Матти? - попытался мне возразить старший Рунеберг. - Вечером?
- Нет. Позже не получиться. Завтра я отбываю в Гельсингфорс на учёбу, и мне надо многое успеть сделать, а ваш подчиненный останется без жилья. Да и верну я вам вашего мастера через полчаса, я же на автомобиле. Пойдёмте, господин Андерс, - кивнул я на выход и направился туда сам.
Ну вот и появился повод отомстить деду Кауко за подставу со строителями. Когда строился дом, одну квартиру дедуля попросил оставить за ним. Уж не знаю, что он планировал с ней делать? Может, любовницу хотел поселить. Как он это себе представлял в окружении семей инженеров и мастеровых — я не понимаю. Информация мигом бы разошлась и дошла до бабы Ютты, а та ему быстренько бы фингалов наставила. А может, просто кому-то пообещал жилье. Но всё, поезд ушёл. И я непроизвольно захихикал, чем, наверное, перепугал нашего дирижаблестроителя.
Глава 16
Глава 16
Трамп-пам-пам-бум — вновь заиграл оркестр. Гав-гав-гав — зашлась в перепуганном лае забредшая на вокзал собака. Муууу — донеслось многоголосье возвращавшегося в город стада. Вуууууу — тонко и противно загудел паровоз. Ураааа — донесся хор детских голосов до дверей моего вагона. И наш поезд тронулся. «Матти, сыночек» — последнее что я услышал, прежде чем дед Кауко оттащил меня вглубь тамбура, давая ошалевшему от происходящего проводнику закрыть двери.
А всё началось с желания мамы и отца поехать в Улеаборг и проводить меня, отъезжающего на учёбу в Гельсингфорс. К маме неожиданно присоединилась бабуля, которая решила проводить и деда Кауко, собравшегося по делам в Таммерфорс. Не осталась в стороне и моя сестра Анья, которая позвала с собой братца Эсу. Мелкие братцы Петер и Лукас тоже изъявили желание меня проводить, и когда матушка дала им на это добро, они радостно помчались делиться новостью с друзьями-пионерами.
Узнав о моём отъезде, Ялмар Стрёмберг решил тоже съездить. И позвал с собой за компанию наших старших пионеров. Но желающих оказалось больше, и тогда, с подачи Элли Кауры, яалские пионеры решили организовать мне торжественные проводы. Быстро составили план и, прихватив школьный оркестр, отправились на вечернем поезде в Улеаборг.
Когда вызванная пролётка привезла ничего не подозревающего меня на вокзал, там уже творился настоящий бедлам. Играл оркестр и толпились люди.
- Что это такое у нас происходит? - поинтересовался я у извозчика.
- Говорят, что король шведский сбежал из-за революции из Стокгольма и приезжает к нам. Вот и встречают его, - как-то не очень уверенно проинформировал он меня.
- Нет, то не шведский король. А наш царь приезжает. Хочет ещё раз на самолёте полетать, - встрял в наш разговор носильщик, который со своей тележкой поспешил к нашей пролётке. - Вон и флаги детишки принесли. И наш новый начальник станции бегает как вошь от скипидара. Тьфу, глаза мои его бы не видели. Беспокойный он. И злой. При вашем-то родиче, господин Хухта, на вокзале всегда порядок был, - опознал мужик меня влёт.
Яна Магнуса Нюберга, отца жены моего старшего брата Кауко, отправили на пенсию. И он перебрался в Яали. Впрочем, успешно раздав всех дочерей замуж, он с супругой первым делом занялся объездом всех своих многочисленных внуков и внучек. Новый же начальник станции, Георг Ларссон, переведённый к нам из Кеми, авторитета набрать ещё не успел, а поэтому любовью персонала к себе не пользовался.
Подхватив свой рюкзачок, я пошёл следом за тележкой с моими чемоданами и, выйдя на перрон, в изумлении застыл.
- Нашему диктатору — гип-гип-ура!!! - скомандовал внезапно обнаружившийся у здания вокзала Ялмар Стрёмберг и, застывшая в подобии строя, толпа моих пионеров дружно заорала — уррааа!!!!
И, сломав строй, полезла обниматься и засыпать различными вопросами и пожеланиями. Следом за ними, кое-как протолкавшись сквозь детский строй, кинулись обнимать меня мои родичи.
- Матти! Сыночка! На кого ты нас
