Горюнова.
– Вот ИПП[99], – он протянул пакет Тарасову и ножом вспорол брючину Петра. – Тут пулевое, – присвистнул он. – Однако сквозное. Кость, наверное, не задета.
– Ну и хорошо, – отмахнулся Горюнов, не чувствуя пока боли. – Игорь, в «Жигулях» должно быть оружие, которым он торговал. Осмотри сам. С теми номерами сверь, ну ты знаешь, о чем речь…
Тарасов не знал. Но не стал спорить с полковником. Оглянулся в поисках «скорой». Он хотел отправить раненого и начать разгребать то, что они здесь наворотили с невесть откуда взявшимся спецназом.
– Кто прислал спецназ? – Горюнова посетила та же мысль. – Выясни обязательно. Пусть Уваров надавит на местных коллег, чтобы знать весь расклад.
Его беспокоило, что и Юрасов мог быть тем, кто вызвал спецназ, а Петр его записал в предатели. Может, Николай сейчас то же самое думает про него.
Горюнов понял, что контузия сказалась на его логике и способности размышлять здраво. Где он, а где Юрасов? Если Николай запланировал спецоперацию, то почему сбежал?
Тарасов, к счастью для Горюнова, не знал арабского. Уже оказавшись в госпитале, в отдельной палате, которую ему организовал деятельный Игорь, Петр вспомнил свое состояние наваждения и то, что он плел, и покраснел от этих воспоминаний. Часа через два, когда ему обработали огнестрельную рану и ожог, он почувствовал боль во всем теле. Другой бы пластом лежал, но не он.
Горюнов благодаря Тарасову вооружился ноутбуком и сигаретами. Он задымил палату, несмотря на возмущение врачей и медсестер, втайне надеясь, что из-за дерзкого поведения его быстрее вытурят отсюда.
Но седой заведующий хирургическим отделением только посмеялся, предположив, что беспокойный пациент долго не продержится – коктейль из никотина и контузии вещь взрывоопасная. Каково же было удивление доктора, когда он заглянул через пару часов в палату, рассчитывая застать Горюнова побледневшим и с лотком в обнимку. Но увидел Петра сидящим на постели в казенной темно-синей пижаме с сигаретой в углу рта и просматривающим новости в интернете.
Петр обнаружил там несколько сообщений о том, что в Старопромысловском районе Грозного сегодня проводилась контртеррористическая операция. И она еще продолжается. В ходе спецоперации убиты четыре боевика, легко ранен один полицейский. Другой источник сообщал, что убито трое боевиков: Шамиль Наргизов, Зелимхан Кашанаев и Магомед Мирзоев. Ранено трое полицейских, один из которых тяжело. Фигурировала информация, что боевики прошли подготовку в Сирии и планировали серию крупных терактов.
Горюнов всю эту информацию изучал с вполне конкретной целью. То, что в открытом доступе, станет известно и Аслану с Ашрафовым. Если удастся каким-то образом их найти и снова выйти с ними на связь, надо чтобы у них не было подозрений в отношении Азали. И больше всего в этой связи Петра беспокоил пропавший Юрасов. У Николая наверняка есть связь с Хабибом, и он может предупредить его о том, кто такой Азали, а тот в свою очередь сообщит Аслану. Тогда при появлении Горюнова боевики просто убьют его.
– Тебя положили в госпиталь ветеранов войн, – со смехом сказал Зоров, появившись в палате и скрывая за иронией волнение. – Вот тебя и в ветераны уже записали.
– Это для конспирации, – пробурчал Горюнов, заглядывая с любопытством в пакет, который Мирон положил на край кровати. – Ты сигареты принес?
– Там одежда. Твою же изрезали. Я с самолета прямо сюда. И какие тебе сигареты? Ты зеленого цвета.
– Где Тарасов? Я дал ему поручения, почему он не докладывает? – Петр сердито отпихнул пакет.
Зоров оглядел палату и вздохнул:
– У тебя что тут, штаб-квартира? Тебе лечиться надо… Ну ладно, ладно. Не смотри волком. Тарасов все узнал и доложил мне. Он бегал по городу так, что кроссовки дымились. Тебя устраивал в госпиталь, вышел на местных коллег после звонка Уварова, оружие изъял из машины…
– Ну!
– То самое, – кивнул Зоров, присаживаясь на стул у окна. – Номера не сбиты. Вся партия из войсковой части. Значит, этот твой Юрасов причастен к хищениям.
– Думаю, дело куда серьезнее. Его Наргизову рекомендовал Хабиб из Турции. Значит, он с ними там законтачил и плодотворно сотрудничает. Это другой коленкор.
– Ну да, – согласился Зоров, устало потерев лицо. – Это не только 226-я[100] статья, но и 275-я[101].
– Меня в большей степени беспокоит, что Юрасик занимался шпионажем на регулярной основе.
Горюнов вспомнил, что Николай при их встрече в ресторане допытывался про Мура. Кто хозяева Юрасова – турки или американцы? Могло статься, что пропажа Сабирова напрямую связана с теми расспросами Николая.
– Уваров распорядился подлечить тебя и возвращаться нам в Москву. – Зоров хлопнул себя по колену. – Надо было их всех сразу задерживать! Где теперь будем искать? Или найдем по дымному шлейфу от взрывов?
– Не дай Бог, конечно! – Горюнов встал, поморщившись от боли, прошелся по палате. – Если бы мы их взяли еще тогда, не знали бы про Юрасова, да и Зелимхана и Магомеда.
– Так-то оно так, но Байматов в Москве, и опасен чрезвычайно. Ты же понимаешь, нас по головке не погладят, что мы его упустили.
– Что это вы ходите?! Немедленно ложитесь! – В палату вошла полная медсестра-чеченка в платке с флаконом для капельницы. – Вам доктор что велел?
– Петр, я пойду, – поднялся Зоров, одергивая пиджак. – И правда, лечись. Все потом.
– Погоди, – Горюнов косо поглядел на медсестру, готовившую капельницу. – Мой ТТ у Тарасова?
– Ты считаешь, что кто-то может сюда заявиться?
– Да нет. Ты мне не сказал главного, погоди. – Он сердито взглянул на медсестру. – Ну вы уже воткните эту капельницу, в конце концов, и оставьте нас наедине!
Зоров едва сдержал смех. И замер около двери. Медсестра управилась с капельницей и, проходя мимо Зорова, пробормотала: «Буйный какой-то!» – и добавила громче: «Когда лекарство закончится, нажмите синюю кнопку».
– Кто инициировал антитеррористическую операцию?
– Информация поступила от агента, – издалека начал Зоров. – Это один из тех двоих, которые были с Юрасовым.
– Который? Кто был за рулем?
Зоров достал из кармана фотографии с места перестрелки, нашел нужную и протянул Горюнову.
– Да, это водила, – Петр с досадой поглядел на капельницу, которая привязала его к койке. – Я его укокошил.
– Не преувеличивай свои стрелковые таланты, – хмыкнул Зоров, пряча фотографии в карман. – Он тяжело ранен, но пока жив.
– Наверное, это про него написали, что один тяжелораненый, – задумчиво произнес Горюнов. – Не знали, к кому его причислить – к боевикам или полиции. Он агент или сотрудник?
– Агент. Тот, с кем я разговаривал, не особо расстроен по поводу его ранения. Агенту не слишком доверяли, и теперь его уже засветили, использовать для дальнейшей работы не смогут.
– Где он?
– В четвертой
