Когда бабушка всё это рассказывала, джигит то бледнел, то краснел, не знал, как проглотить свою злобу, свою ярость, но не подал вида. Так до третьих петухов сидели они и разговаривали. После этого бабушка постелила путнику постель и сама легла на печку. Джигит, всю ночь не мог сомкнуть глаз, думал думы, и когда утром встали и попили чаю, поблагодарил и отправился своей дорогой. Дошёл он до одного дома и вошёл. И глазам своим не верит: самая младшая из девушек, которых он вытащил из колодца, готовит еду. Одёжка на ней грязная, почерневшая, сама вся пожелтела, высохла.
Поспросив о житье-бытье, джигит и говорит служанке:
— Я ищу место батрака, не нужен ли твоим хозяевам батрак?
Служанка говорит:
— Хозяев нет дома, они ушли за добычей. Скажу старшим сестрам, быть может, возьмут и без них, поговаривали, что им нужен батрак, — сказала и вышла.
Её старшие сестры жили по отдельности в двух белых домах, в одном и том же дворе, а эта служанка жила, оказывается в той самой кухне, куда вошёл джигит.
Прошло немного времени, и служанка вошла на кухню вместе со своими сестрами.
Видя человека, одетого в старьё, обросшего, с усами и бородой, с грязными ушами, ногтями, сестры служанки сказали:
— Очень хорошо, нам нужен был именно такой человек, и сами ничего не скажут, ты останься у нас батраком и сегодня же начинай работать, плата будет такая же, как и у людей, — так взяли его на работу.
Этот джигит остался у них батраком, начал жить со служанкой в одной кухне, говорят. Хозяева возвращаются с добычи, а когда она кончается, опять уходят на разбой, говорят. Хотя батрак этот всё видит, делает вид, что ничего не знает, ходит скрепя сердце и скрипя зубами и выполняет свою работу.
Ходил он так месяц или год, сколько бы он ни ходил, выяснил всё от иголок до ниток, и в один из дней, когда хозяева были «на добыче», этот джигит говорит служанке:
— У меня есть одна тайна для тебя, если дашь слово никому не рассказывать, я скажу тебе.
Служанка вся вздрогнула, казалось, что что-то коснулось тайны, которую и она носила у себя в сердце. Глаза у неё заблестели, лицо раскраснелось, засияло, и она сказала:
— Никому не скажу, даже под страхом смерти не скажу, говори скорее, смело говори!— Начала она его упрашивать.
— Один джигит вас освободил от дива и вытащил из колодца, так ведь?
— Да, вытащил.
— Если бы ты увидела его, узнала бы?
— Узнала бы, это же был ты! — сказала девушка и обвила его шею руками.
Прошло некоторое время, они пришли в себя и опять начали разговаривать. Джигит сказал:
— Мы должны отомстить им.
— Их все боятся в округе, что же мы можем сделать с ними? — сказала девушка.
Некоторое время они по-прежнему продолжали работать и вели себя как слуги. У джигита вскипала кровь, не мог он больше терпеть. И вот однажды он говорит девушке:
— Этим отомстить хотим не только мы одни, но и вся округа. Пока у нас есть возможность, мы должны с ними расправиться, если упустим момент, то потом поздно будет!
В конце концов, девушка согласилась с ним.
И вот однажды ночью, когда их хозяева вернулись с богатой добычей, страшно напились и упали, служанка и джигит, сговорившись, убили их. После этого запрягли к двум арбам двух лошадей, погрузили сколько можно добра, посадили двух старших сестёр девушки и потихоньку выехали из аула. Они взяли оставленных в соседнем ауле быков джигита, его добро и уехали.
Назавтра, когда рассвело и народ со сна поднялся, в ауле пошёл слух: разбойникам свернули головы, оказывается. Так распространились вести. Потом эти слухи дошли и до соседних аулов, говорят.
И вот, весь народ направился в сторону дома разбойников. И глазам своим не верят, воры уничтожены. Тогда весь народ обрадовался, говорят.
А те не только себя, но и всех в округе освободили от разбойников и до сих пор ещё продолжают жить да поживать. Так сказывают.
63. ХРАБРЫЙ ДЖИГИТ
Жил, говорят, в одном ауле бай. Этот человек, накосив сена на берегу моря, поставил скирды. Через некоторое время его скирды начали исчезать. Было у него три сына. Говорит он старшему сыну:
— Эй, улым, ты бы посторожил эти скирды, куда же деваются, интересно, наши скирды?
— Ладно, отец, — говорит старший сын.
Сын ушёл. Такая была тёмная ночь. Пошёл бы он туда, но боится, заходит в шалаш сторожа и спит. Встаёт утром, смотрит, нет одной скирды. Он идёт домой. Когда он приходит домой, отец спрашивает:
— Сторожил, улым?
— Ох, отец, ведь ещё одна скирда пропала, — говорит сын.
— Эх, разве у вас что-нибудь получится, — говорит бай.
Средний сын говорит:
— Сам пойду, отец.
Уходит средний сын. Да и он испугался, зашёл в шалаш сторожа и проспал. Когда утром проснулся и пошёл посмотреть, видит, что нет ещё одной скирды.
Младший сын был плешивым — Таз. Он вскакивает и говорит:
—Разве вы что-то можете, сам пойду!
Отец говорит:
— У тебя не получится, не ходи.
Тем не менее, он пошёл. Взял верёвку. Дошёл до берега моря, залёг на одной скирде. Когда он залез и лёг, начало уже светать. В это время появились три жеребца, такие красавцы, просто с ума сойдёшь. Они тут же начали жевать сено. Таз накинул петлю и поймал первого жеребца. Жеребец долго пытался вырваться, но не смог и заговорил человеческим языком:
— Эй, Таз, ты наш, мы твои. Мы — кони морского падишаха.
Когда они так сказали, Таз начал думать, куда же их спрятать, заарканил всех троих жеребцов одним таганом, завёл их под скирду, закрыл со всех сторон, спрятал. Пришёл домой и сказал отцу:
— Отец, сегодня ни одна скирда не пропала.
— Вот, улым, молодчина, — говорит отец.
Его старшие братья — абыи очень оскорбились. А он каждый день ходит и даёт лошадям корм, абыи его начали подозревать. «Куда же он ходит, — говорят, — пойдём-ка, последим за ним». Пошли они за ним и увидели, что он вошёл в скирду. Они спрятались, а когда Таз ушёл, быстро вывели коней, был недалеко оттуда город, повели лошадей туда и продали.
Таз утром пошёл проведать коней, а их нет. Ищет, ищет он коней, куда же они делись, и приходит в тот город. «Ой-ой, каких коней купил падишах», — говорят в городе. Услышав это, Таз идёт к падишаху. Говорит ему:
— Взял бы ты меня на работу, я бы за этими конями ходил.
— Хорошо, — говорит падишах.
Падишах с удовольствием ставит его присматривать за лошадьми. Таз смотрит за теми тремя лошадьми. Эти кони стали очень ухоженными. Поскольку другие кони остались неухоженными, падишах очень сердился. Старшие братья Таза советуются между собой: «Таз ведь устроился на работу у падишаха, что же с ним будем делать», — говорят. Теперь они договариваются убить его. Говорят падишаху:
— Падишах наш — султан наш, Таз похваляется, что мог бы достать не только коней морского падишаха, но и его дочь.
Услышав эти слова, падишах зовёт к себе Таза и говорит:
— Ты что там ходишь и хвастаешься, что можешь достать не только коней морского падишаха, но и его дочь. Если сможешь, приведи мне его дочь. А если не приведёшь, то велю отрубить тебе голову, — приказал падишах.
Таз уходит от него со слезами. Приходит к своим жеребцам:
— Эх, кони, — говорит — я вас поймал, оказывается, на свою голову.
Жеребец заговорил человеческим голосом:
— Ты проси у него десять сортов шёлка, да чтобы все были разные. Потом попроси, чтобы поехать тебе верхом на мне. Если поедешь на мне, — говорит, — мы всё сделаем.
Таз идёт к падишаху и говорит:
— Я это сделаю. Дай мне десять разных видов шёлка и потом я должен поехать на таком-то жеребце.
Падишах согласился с ним и дал ему десять разных видов шёлка. Сел Таз на желанного коня и поехал. Конь говорит ему:
— Эти шелка ты развесь по будкам на берегу моря. Когда наступит вечер, дочь морского падишаха выйдет поразвлечься. Дочь падишаха будет идти позади, а те, кто впереди, это служанки падишаха. Мы спрячемся вот здесь. Ты хватай дочь падишаха и когда скажешь «поехали», я тут же вас увезу.
Вот вечером девушки на лодках подъехали. Дочь падишаха была поражена, увидев на берегу шелка. Служанки идут впереди, а она, оказывается, идёт потихоньку позади. Идёт и приговаривает: «Этот красивый и этот красивый». В это время Таз хватает дочь падишаха и кричит «поехали», конь их подхватывает и увозит. Так похитили они дочь морского падишаха.
Привёл он дочь морского падишаха своему падишаху. Только девушка и близко не подпускает того к себе.
— Падишах мой — султан мой, — говорит она, — Таз, оказывается, такой смелый джигит, я просто так не пойду за тебя замуж. Мне нечего надеть на свадьбу. У меня дома остался целый сундук колец, если уж он такой смелый, пусть он привезёт их мне сюда. Потом видно будет, — говорит.
Падишах говорит:
— Ладно, сделаем, — и вызывает Таза.
— Ну что ж, Таз, — говорит падишах ему, — девушку ты привёз, теперь привези и её сундук с кольцами.
Услышав это Таз очень расстроился, «как же я их привезу?» — думает. Вышел он к жеребцу и начал плакать. Жеребец спрашивает:
